Но вернёмся к 12 сентября 1943 г.
К вечеру бой затих, появилась возможность передохнуть.
Расположились в немецкой землянке, при свете зажженного телефонного кабеля поужинали.
Выставил часового, подготовил данные для стрельбы - «огонь на себя» (у командиров батарей было неписаное правило: на ночь наводить собственную батарею на свой наблюдательный пункт). Улеглись на земляной пол. Расслабился, вспомнил родной очаг, школу, товарищей и запел: «Споёмте друзья, ведь завтра в поход уйдём в предрассветный туман. .. »
«Товарищ комбат, немцы! » - дикий голос часового выбросил нас в траншею.
В нашу сторону двигалось нечто огнедышащее, ревущее, расцвеченное сигнальными огнями, стреляющее трассирующими пулями, ну. .. чудище морское,
Кащей Бессмертный, многоголовый дракон. .. Как хотите называйте, но это страшно. Сердце ёкнуло, сжалось, стало тоскливо.
«Иван, 10 мин беглого огня на меня! - передал по радиостанции на батарею. Одна мина - это 16 кг. шестьдесят мин - это тонна металла! Ночную психическую атаку пьяных немцев остановил и автоматный огонь и наши гранаты. Пьяная свора рассеялась и беспорядочно отступила. Стало непривычно тихо, а на небе «только звёзды мерцают».
Смахнув пот с лица, приказал солдатам оставаться на своих местах, а батарее быть готовой к открытию огня немедленно.
«Огонь на себя! » .Было время подумать и представить, что сделали бы c нами немцы, ворвались они в наше расположение.
Рано утром встретился с командиром стрелкового батальона, определили заградительные огни перед обороной батальона, пристрелял и стал ждать. ..
Ровно двое суток немцы остервенело атаковали, пытаясь сбросить нас с высоты; минометным огнем, гранатами, автоматными очередями отбрасывали врага, несколько раз вызывал огонь на себя.
Когда противнику удавалось приблизиться к нашим позициям, командир батальона приказывал: «Всем выйти в окопы и занять круговую оборону! ».
15 сентября, когда солнце появилось на горизонте, бой прекратился.
Выдохлись не только немцы, но и мы.
Комбат, видя, что мы измотаны, ничего не соображаем и буквально валимся с ног от усталости, сказал: «Лейтенант, тут недалеко немецкий блиндаж, идите туда, отдохните, если что, - позову».
Пошли туда, устроились и сразу провалились в глубокий сон.
Внезапно просыпаюсь от удушья, нечем дышать, задыхаюсь, открыл глаза - темно, кругом рыхлая земля.
Резким и сильным движением поднимаю левую руку вверх, земля рассыпалась, увидел кусочек неба размером с блин.
Переломанные брёвна, груды бутового камня и рыхлой земли - всё это было над нами. Прямое попадание фугасного снаряда!
Три моих товарища были похоронены заживо, а может быть, раздавлены, мне же придавило ноги так, что оказался как в капкане, мертвую хватку которого я не в силах раздвинуть. Страшная боль пронзила всё тело, особенно ноги. Стал звать на помощь, кричать, — безмолвная тишина. Понял — мне конец!
Откинулся, закрыл глаза, жизнь медленно покидала меня, сознание становилось сумеречным, боль притупилась.
Вдруг слышу: «Товарищ комбат! » - словно из подземелья испуганно-растерянный возглас. Медленно открываю глаза. «Товарищ комбат! » — из глаз моего солдата-связиста льются слёзы, он принес нам еду в котелках и воду во флягах.
«Пить! » - прошептал я. Две фляжки, по 900 граммов каждая, выпил залпом. Сознание вернулось, боль усилилась. Солдат ничем помочь мне не мог. Я лихорадочно думал, что мне делать
«Дай нож», — говорю ему. Отстегивает от ремня и нехотя, боязливо, протягивает мне (видимо, подумал о чём-то страшном. .. ).
Ножом расковырял землю под сапогами, разрезал их до самого каблука, лёг на правый бок, кисти рук соединил под коленкой, вздохнул, натужился и резко рванул.
Нога выскочила из сапога. То же самое проделал с левой ногой. Свободен!
С большим «счастьем» смотрел я на свои бледные бесчувственные ноги.
Взвалил меня на спину мой спаситель и пополз. ..
Затем медико-санитарный батальон 23-й артдивизии, госпиталь в Ленинграде.
Всемирно известные Пулковские высоты, на которых более полутора столетий стоит прославленная обсерватория.
Увиденное мною потрясло меня.
Весь комплекс разрушен полностью, лишь груды камня и битого кирпича, обломки деревьев напоминали о том, что здесь когда-то стояла обсерватория.
Кругом изуродованные и обуглившиеся стволы деревьев, постоянные фонтаны от разрывов снарядов тяжелых орудий.
Вся высота вспахана, изрыта ходами сообщений, начинена минами; доты. дзоты, узлы сопротивления, противотанковые рвы, впереди - первая линия обороны.
Передвигаться можно только согнувшись или ползком.
Каждый метр был пристрелян.
Высоты жили, боролись, не пропуская врага в город.
А до него было - рукой подать.
Продолжение следует.