- Я бы специальным декретом запретил бы давать такие высокие имена колхозам, - говорил Косоротый. - Это же по сути дела насмешка над всем нашим строем...
Есть у нас в районе, например, колхоз «Путь к коммунизму». Пойдешь, глянь, что там творится... Если это путь к коммунизму, тогда хана - самым дальним потомкам не видать светлого будущего. Или хоть наш... Ему, промеж нами будет сказано, самое верное название «Напрасный труд», а нет - «Ленинский путь»... Что о нас могут подумать?
Как колхоз наш до кучи сгоняли, про то другой разговор, не дюже сладкий.. Но было, брат, и доброе зерно в самом его начале. Это название. Название хуторяне сами ему придумали, и до войны наш колхоз назывался: «Колхоз имени Суторминых». Слышал про таких? Ну-у!.. Это, брат, лихие ребята были...
Жило их два брата, два Петра. Старший Петя - фронтовик, друг Подтелкава, Буденного, Ворошилова... Ворошилов тогда... Ты что! Первый красный офицер... Сутормин же комбригом был, и звали его у нас все красным генералом. Во как!.. Подвигов за ним было... не счесть. Не знаю, как бы его жизнь дальше крутанула: убрали бы в тридцать седьмом, или по-прежнему с Ворошиловым дружил бы, до этого не дошло...
А случилось так, что ушел он на германскую воину в четырнадцатом и до двадцать первого года дома и разу не побывал, семью не проведал. А тут случай – до родного хутора какие-то шестьдесят километров, он же со своей армией в Миллерове стоит. На железной дороге затор, не меньше трех суток ждать предстояло. Как тут родных не проведать - за столько лет первая возможность. Он пулемет на тачанку, трех ребят с собою и ну к дому. Прилетает - радости полон двор, голова кругом...
А гулял в то самое время в наших местах со своей братией атаман Федоров. Часу не прошло - телефоны его сработали. Вот она банда. Налетели в двести сабель - гик, свист, пыль по дороге... Сутормин с ребятами в тачанку и - уходить вдоль железной дороги. С пулемета - «та-та», «та-та», а Федоров с боков да наперед. Нагнали за Куркиным, обложили - некуда деться... Всех за раз и перерубили. Там же, у железки, под терновым кустиком, люди и похоронили их. Станция на том месте сейчас... «Сутормино» название дали. Такое, брат, дело.
- И памятник своему генералу поставили? Пионеры цветы поливают? - спросил я.
- Нет, по-иному обернулось, - серьезно нахмурился Косоротый. - Я тебе не рассказал. Вот она закончилась, гражданская война, вспомнил Ворошилов про своего старого друга и велел похоронить его к себе в Ворошиловград. Нечего, мол, ему, красному генералу, в этих диких местах лежать, коль заслужил лучшей доли. Под музыку и речи похоронили генерала нашего на центральное кладбище. Самое первое кладбище в городе было... Вперед на нем лишь попов, купцов и прочих знаменитостей хоронили. Его же на самой главной аллее указал пристроить Ворошилов. И в такой вот славе и почете лежал наш генерал много лет... А тут опять приключение - Ворошилов в немилость попал. Самого его на свалку отправили - памятник-то при жизни был... Город назад в Луганск. И пошли новые вожди наводить порядок. Это не так, это не на месте, вали, ломай старую архитектуру - новые коробки пролетариату строить будем! Кто «за», чтоб жилье поскорее досталось? Ура-а! Ломай, громи! А какие тополя по городу были! Голову задерешь - солнца не видно! Грачей несчетная сила. А, это еще что за кладбище посредине города?! Комсомол подключили: ломай, руби старый мир! Полетели кресты к чертовой матери. Пригнали бульдозера, туда-сюда поездили, фонтанчик поставили - вот тебе и парк «Молодой гвардии » . Только Сутормину не нашлось средь него места - все могилки раскатали и его не обошли....
- Это я тебе про старшего брата... А младший, он генералом не был. Младший первый комсомолец нашего хутора. В гражданскую в ЧОН вступил. Вместе с Погореловым и Весенко Николаем Федорова прибрали. Только с Федоровым управились - вот он, дружок его, Чугреев, является. В двадцать втором году дело было, двадцать второго мая, на Николаев день налетели... Сутормин-младший с револьвера «пах», «пах»... Не управиться. Надо спасаться. Он по камышам к речке. Высокие, рассказывали, в тот год камыши уродились... Там, в камышах, и догнала пуля младшего Сутормина. Его и еще двоих погубленных ребят возле школы похоронили. Могилки устроили. Звездочки, надпись, кто где лежит... Парнями были - ухаживали. При немце стояли еще... Потом как-то меж дел позабылись, позабылись могилки те. Сначала надписи стерлись, так что непонятно стало, где кто лежит, потом и вовсе - холмики невесть куда делись.
Школу на центральную усадьбу перевели, в Погореловку, интернат просторный для детишек выстроили...
Продолжение следует... https://zen.yandex.ru/profile/editor/id/5d9ad712c7e50c00afe2f233/5da38b0086c4a900b247088c/edit
