Жил в середине прошлого века один человек, еще молодой – лет около сорока, и была у него жена. Пара как пара, таких тысячи, если бы не одно «но»… Жена у этого мужчины, во всех отношениях приятного, была кикимора. Да-да, самая настоящая, из болота… Как они познакомились? Обыкновенно. Он на охоту пошел – фазанов стрелять, да по неосмотрительности в болото забрел и заблудился. И пропал бы он в этом болоте, если бы не она. Она его из болота вывела, на солнышке обсушила и к себе приворожила. Надо вам сказать, что кикиморы – девки хитрые. Не слушайте, что там про них рассказывают, что они-де страшные, косматые, на детей уродливых похожие да с птичьими лапами вместо ног. Все это бабьи сказки!
Кикимора, она ж – дух, лесной ли, домовой, но дух, нечто невещественное. Какую форму примет – иной раз и сама не знает. Может, это от настроения зависит, может – бог его знает, от чего. Но по первоначалу была она девка дюже красивая. Невысокая, но ладная. Волосы волнистые, золотистые. Посмотришь на нее – вся так и светится. И он был парень видный: высокий, сильный, с огоньком в глазах… Любили они друг дружку крепко. Жили не богато, но дружно и весело, и дом у них был, и подворье доброе.
Конечно, кикимора – она не дюже ученая, расписаться умела – и ладно. Ну, а он парень башковитый оказался. Институт закончил, на хорошей должности работал, среди начальства крутился. И стала к нему в середине-то почти жизни клеиться одна бабенка, из тех, что по кабинетам сидят и рукой водят. Стал он к ней наведываться, домой все реже заглядывать. То – командировки, то – собранья-совещанья, ну, и так далее. Не сразу это жена заметила. А когда дошло до нее, что дело неладно, то уже поздно было. Закручинилась она, задумываться стала. С лица спала, подурнела, постарела… А он не замечает – не до нее. Так бы и шло. Только случилось недоброе.
Однажды собрался он к своей зазнобе ввечеру, а жена вдруг пристала, чтоб дома остался, никуда не ездил. Посмотрел он на нее и первый раз заметил, как похудела она да подурнела. Жалко ее ему стало и совестно, но от этого он на себя разозлился, а злость на жену вылил. «Чего, – говорит, – я дома с тобой, такой кикиморой, сидеть стану?» Вышел, дверью хлопнув, сел в машину и уехал. А машина по дороге и сломайся. Пришлось ему пешком через лес идти.
Шел он, шел и заблудился. Вышел к высокому берегу, в темноте с каменистого обрыва свалился и разбился так, что ни рукой, ни ногой уже пошевелить не смог. Только утром нашли его случайные прохожие и доставили, куда шел. Любовница врачей вызвала, но, узнав, что глубоким инвалидом он стал и не поправится, в больницу отправила и думать про него забыла.
Ну, а жена в больнице о него не отходила, и когда из больницы выписали, домой доживать отправили, ухаживала за ним, с ложки кормила, поила, как жене и положено. Только ему все хуже становилось. И решила она тогда, говорят, к своей лесной родне обратиться. Что там было и как, про то разное рассказывают, но однажды утром проснулся он здоровый и бодрый, с постели встал и ходить начал. А бедная кикимора пропала куда-то, словно сгинула. Только видели бабы, как ранним-ранним утром малюсенькая ссохшаяся старушонка из их дома выскользнула, легким туманом в воздух поднялась и в рассветном небе растаяла…
Искал он жену, рассказывают, кричал, звал, весь лес излазил, да только напрасно. Видно, всю свою силу и жизнь она ему отдала. С ними, лесными, такое тоже бывает.