Является ли православное духовенство корпорацией? И если да, то всегда ли это было так? И вообще, что такое корпорация и что характерно для этого явления? Об этих вопросах идет речь в докладе диакона Евгения Лютько «Становление церковной корпоративности на Востоке и Западе»
Некоторые исследователи считают, что первой корпорацией в современном смысле было католическое духовенство, и корпорация эта возникла в результате Григорианской реформы (XI–XII века). Именно тогда, кстати, был окончательно утвержден целибат, как основополагающая «корпоративная» норма. Тогда было проведено жесткое разделение на «секулярное» и «монашеское» духовенство. Тогда епископат на местах начал ориентироваться на Рим, а не на местных «светских» князей, а Римский понтифик окончательно завоевал право инвеституры – то есть право формировать корпорацию епископов. В богословии начинает фигурировать экклесиологическая проблематика, а Церковь, как показывает Канторович, начинает пониматься как «мистическое Тело» (Corpus Mysticum).
Примечательно, что в истории российского православного духовенства также можно увидеть «корпоративный поворот», однако он начинается спустя почти пять веков. Все начинается с того, что во второй половине XVII из польского языка заимствуется слово «духовенство», а старообрядческий раскол впервые позволяет прочувствовать совокупность клириков как единую группу, нацеленную на решение конкретной задачи – защиту канонической Церкви.
В XVIII–XIX эти тенденции получают более выраженные формы: разборы детей духовенства, борьба с «крестцовыми попами» и с выборностью клира (до конца XVIII века почти повсеместно новые священнослужители избирались в своих общинах), и наконец унификация духовного образования – все это позволяет духовенству оформиться как корпорации. Примечательно, что в русских богословских текстах конца XVIII – начала XIX веков обостряется экклесиологическая проблематика и появляются упоминания о «священном теле Церкви», когда речь идёт о епископате.
Схожесть этих двух исторических ситуаций, между которыми пролегает существенный временной отрезок, позволяет, с одной стороны, переосмыслить методологию сравнительно-исторического исследования, а с другой, заставляет осторожнее относиться к выстраиванию параллелей и сравнению современного духовенства Востока и Запада – у них очень разные истории, что заметно хотя бы на примере корпоративного сдвига.