*Три с половиной* * Три с пуповиной*
Руки всегда будут холодны, пока каждый несёт их в собственных карманах. Его пальцы упорно не поддавались воле, неуклюже и окостенело пытались достать ключи, выбрать нужный и открыть замок. Он словно ощущал на себе её выжидающий взгляд. Она представлялась ему сейчас как сова, что немигающим взором ждала добычу. Откуда эти враждебные образы?
Раздался хруст замка, открылась дверь. Они заходят.
- Святые угодники на мопеде! – раздалась одна из её несуразных фраз, что ему так нравились.
- Что?
- Ты не думал его выкинуть-то?
Хмуря брови, она указала на давно увядший цветок. Странно, но всё это время, он совершенно не обращал на него внимания. Увядшая драцена виновато стояла в углу, не понимая даже, за что была так наказана. Сколько времени прошло? Как давно цветок увял?
- Мне он не мешает. Я просто забыл о нём.
- И почему меня это не удивляет?
Она возилась с замысловатыми застежками на сапогах. Он, же быстро скинул обувь и в верхней одежде прошел на кухню, чтобы зажечь огонёк и водрузить на него старый чайник. Вернувшись к двери, он застал её в продолжающейся борьбе с собственной обувью. Она явно проигрывала. Снял свою верхнюю одежду, повесил.
- Тебе помочь?
- Замок заклинило.
- Дайка я попробую.
Он опустился перед ней на колено, и несколькими ловкими и жесткими движениями высвободил её ногу из плена.
- Свобода-а-а-а – радостно запищала она – Спасибо большое.
- Не за что.
Она сняла пальто, позволив ему подхватить его, когда оно слетело с её плеч. Немного тепла.
- Какой ты галантный джентльмен сегодня. Уж и не помню, когда ты себя так вёл в последний раз.
- Мне кажется, что ты просто не всегда запоминаешь хорошее.
- Как и все.
Обмен уколами прошел без видимых последствий. В привычном полумраке своей квартиры, сегодня, он не ощущал такой тоски как обычно. Тяжесть наконец-то ушла. А может только временно отступила?
- Мра-а-ак. И почему у тебя всегда так темно? Блуждающий в потёмках.
- Мне так спокойнее, глаза отдыхают. Да и что здесь разглядывать?
- Ну тебе-то может и нечего. Да ладно, уж ради гостей мог бы сделать свет поярче.
Он молча включил темневшие до того лампочки. Тени скрылись. Чайник начал издавать свист. Он оказался пустым. В спешке, хозяин не проверил уровень воды в нём. Подошел к раковине, наполнил его. Руки мёрзнут.
- Придётся ещё подождать. – Они уселись друг напротив друга, за темный, деревянный стол.
- Ничего страшного. Ну, давай, рассказывай, что еще у тебя нового.
- Да что рассказывать? Всё та же работа, тот же дом, тот же город. Новых друзей не завёл.
- Старых-то хоть не растерял?
- Друзей сложно потерять, это не ключи или зажигалка.
- Иногда, это куда проще, чем может показаться.
- Если окружаешь себя правильными людьми, мне кажется, они тебя так просто не оставят.
- И много их у тебя?
- Ты же знаешь. Один.
Неуклюжее молчание. Шорох закипающей воды внутри чайника. Стук капель по подоконнику за окном. Чего же ждать от этой встречи? Зачем всё это? Может он зря пригласил её? Почему она пошла?
- Тяжелая тишина. – прозвучал её голос. Такой знакомый. Близкий. И так близко.
- Со мной вообще не легко.
- Ох, всё-то ты о своём, непонятая душа.
- Я иногда начинаю забывать, какая ты.
- Дело сейчас не во мне. Ты слишком зацикливаешься на своей, так называемой, сложности. И этим как раз усложняешь свою жизнь.
- Не сказал бы.
- Еще не поздно измениться.
- Искупиться.
- Что?
- Ничего.
Снова зазвучал свист чайника. Звон кружек, доставаемых с полки. Плеск воды. Теперь горячей. Узоры, вытекающие из чайных пакетов внутри кружки, заставляют его остановиться. Запах привычной горечи. Он дышит едва заметно, как спрятавшийся зверь. Сомнения. Стук полных кружек по столу. Скрип стула. Какая-то нежность. Между кружек. Между ними. К ней.
- Знаешь… - он замешкался, обдумывая всю сомнительность затеваемого им разговора – я часто вспоминаю как всё было.
- Ты об этом хочешь поговорить сейчас? Думаешь, это хорошая мысль? – её голос прозвучал низко, недобро.
- Думаю, что не могу жить с тем, что во мне осталось после всего.
- Драма? – в ней звучит любопытство с долей ехидства.
- А тебе так сложно верить в искренность моих слов? – холод в его словах.
- Не знаю. У меня в принципе проблемы с доверием…
- Почему?
- Ты сейчас изображаешь наивность или просто тупишь? – достаточно резко, но не обидно.
- Я не…
- Думаешь, мне было легко после всего? Думаешь, я взяла, перелистнула страничку увлекательной пьесы и живу припеваючи? – её брови поднялись вверх.
- Нет.
- Я тоже ночи не спала. Плакала, злилась, еще плакала, ненавидела, снова плакала, жалела.
- Прости.
- Сейчас уже ничего не изменишь. Остаётся только жить дальше с этими развалинами внутри.
- Я хотел бы всё исправить.
- Вот только ты не можешь. – она звучит как смертный приговор.
- А кто может?
- Может каждый из нас. Но только каждый внутри себя. И сидя тут, в старой, темной, пыльной квартире и пережёвывая всё это снова и снова ты никуда не сдвинешься.
- Почему ты так уверена, что со мной всё обстоит именно так? – недоумение, меньше холода в нём.
- Потому что я зна-аю тебя, знаю какой ты. – её фирменный яд играет в этих словах.
- Всё-то ты знаешь. – слова упали камнем.
- Всего – не знаю, а вот ты для меня, давно перестал быть загадкой, как бы ни пытался сейчас показать, что ты другой. Я вижу, что ты всё тот же.
- Я…
- Я-я-я, твоё любимое слово, вечно ты о себе. Думаешь о себе и своём, и только твой взгляд правильный.
- Да почему ты так считаешь? – он немного повысил голос, в искреннем недоумении.
- Да потому что будь это не так, всё было бы по-другому! – она пошла в атаку, повышая голос – ты мог бы раньше хоть попытаться подумать, что кому-то еще плохо, кроме тебя!
- Я пытался… Пытался с тобой связаться. Пытался еще тогда всё исправить.
- Слишком поздно. В конце концов, это тебе вечно было плохо, я вечно не понимала твоей тонкой натуры, а ты вёл себя как хотел, я тебя ревновала, ограничивала. Сейчас-то ты должен быть доволен!
Пламя разгоралось всё сильней. Мира не было вокруг, только этот стол, в который упирались руки, разделявший их.
- Если мне было действительно больно, разве это не доказывает моей искренней любви?
- О-о-о! И многих ты любил? Все эти блевотные муси-пуси посторонним людям, сколько таких было?
- Ты говоришь так, будто я тебе изменял. –возвращается привычная тяжесть внутри.
- Можно сказать, что так оно и было. Нормальные люди так себя не ведут! – всё резче, как взмахи бича раздаются её слова.
- А ты вечно так цепляешься за окружающих. Что скажут, что подумают, как делают другие – он зазвучал цинично. Зря.
- А сам всегда пытаешься идти против толпы, бунтарь хренов. Повзрослей уже! Иначе всю жизнь так и проживешь, жалея себя и рассказывая, как мир к тебе, бедняжке, несправедлив! Как всем нет дела до тебя! Какой ты непонятый.
Их глаза встретились. Её – как раненного зверька, не понимающего, за что с ним так обошлись. Его – закрытые холодной стеной, но раскрытые чуть шире обычного.
- Я не жалею себя, что ты знаешь…
- Знаю, знаю тебя как облупленного, что еще ты можешь мне сказать? Хочешь доказать, что я не права?
- Больно было не тебе одной! – их голоса начинают звучать, не дожидаясь конца чужих слов.
- А ты не думал, о том, что к этому привело? – всё больше хаоса, всё меньше кто-то слушает.
- Я сожалею о содеянном
- Сожалеет он, засунь себе свои сожаления знаешь куда? Нарцисс, отвергнутая душа поэта, страдалец, недооцененный гений.
- Перестань.
- Ты всегда думаешь только о себе. Плевать ты хотел на мои чувства.
Наверное, так люди и ссорятся, по-настоящему. Время отступает. Громкие голоса, почти крики, никто не слушает, все лишь кричат от боли.
- В отношениях всегда виноваты оба. – он попытался укрыться за этой фразой, как за щитом.
- Да, конечно! А особенно я виновата в том, что не стала дальше терпеть всё это и так жестоко ранила тебя!
- Что ты знаешь? Что ты можешь знать!?
- Я уже и так всё знаю, что мне нужно!
- Не только тебе бывает больно! Не ты одна способна плакать!
- О-о-о, пожалей себя! Тошнит от этого уже!
Он вспыхнул, ударил кулаком по столу со всего размаху. Кружки попадали, горячая жидкость потекла. Он смахнул их. Звон бьющейся посуды. Её резкий вдох. Она чуть отпрянула, почувствовав стекающую влагу.
- Что ты делаешь? – в её голосе слышался испуг и злоба. Чего было больше?
Он поднялся быстро обошел стол, она только успела встать. У обоих в головах мелькали фрагменты прошлого. Кусочки мозаики, оседающие на дно тёмного озера. Ссоры, обиды, иногда что-то хорошее, и снова болезненное. Он наклонился к ней, обхватил её шею сзади и поцеловал в губы. Шок. Замешательство. Недоумение. Оба уже были в слезах.
- Я ненавижу тебя - Она отталкивает его, делает широкий замах рукой. Вместе со вспышкой боли на его лице что-то внутри хрустит и ломается. Отчаяние переполняет его.
- Уйди! Уйди от меня, убери руки! – её вопящее сердце в груди совершает немыслимые перевороты. Всё, что копилось в ней с тех самых пор, сейчас сжимается в один кипящий и агонизирующий комок боли, разочарования и безнадёги. Внутри раздаются вопли и вой.
- Это ты! Ты всё испортил! Вытирал об меня ноги! Ты! Ты сломал мне жизнь! Урод!
Нет сил отвечать, всё потеряло смысл.
Если достаточно долго бить лежачего…
Может произойти что-то страшное.
Тяжесть смешалась внутри с болью, теплом, ненавистью, виной и ощущением несправедливости. Только крики внутри и шум в голове.
Обе его руки на её плечах, переползают к шее. Словно нежно. Трясутся. Притягивают к себе, сжимают её шею не позволяя дышать. С любовью, грустью и невозможностью всё исправить, открыть ей глаза, отдать ей свою любовь и залечить нанесённые раны. И вместе с тем – с ненавистью и ощущением несправедливости.
Поверь мне. Доверься. Почему же ты уходишь? Почему ты не веришь? Ведь я говорю правду…
Сначала она толкает его, не в силах что-то сказать, выкрикнуть.
Её руки, дрожа сжимают его запястья.
В этот последний миг, они по-настоящему вместе.
По-настоящему близки, как раньше.
Как никогда.
Она не может сделать вдох. Он перестает дышать вместе с ней. Её руки всё сильнее стискивают его, и вот, начинают слабеть. Дрожь лавиной сотрясает его тело. Он едва стоит. Колени трясутся. Он целует её.
Словно засыпая, её глаза закрываются.
Всё рушится.
Трещат плотины.
Рёв падающих вод.
Нет мира.
Её нет.
Хищные рыбы
29.04.~ да какая к черту разница
Дышать.
ТРУДНО ДЫШАТЬ!!
….
~
(беспорядочные рисунки, каракули)
В* л_- ч**нота е н и
П устота г--зь ы с и е сл и
чужое к ров ь зл оба зря де-_ны с мы_ь с п- ята--ся
у-е ж- ть и ска =+ по т -ря -ьс я-
--+_+(?---№!%%+******==--
Кажется, сон отступает.
Кажется, в дверь стучат.
-
Мой друг ушел. Сказал, что я выгляжу иначе. Но что значит это «иначе» не смог объяснить. Наверное, похудел. Ведь так и бывает с больными? Они худеют? Не помню, как писал каракули, помню, что просыпаюсь, а дневник лежит рядом. Заметил странную вещь, стал меньше спать. По 4 часа, но при этом не чувствую усталости или недостатка сна.
Друг мой сегодня был сам не свой. Вроде бы улыбался, шутил как обычно, интересовался моими делами, (какие у больного могут быть дела?) но был будто не здесь. Глядя на него, мне как будто становилось тяжелее дышать. На плечи, будто ложились чьи-то тяжелые руки. Сразу вспомнил, как отец в детстве усаживал меня за уроки. Тяжелые ладони на плечах, давящие на плечи, чтобы ты занял своё место. Только в детстве, хоть это и вызывало какой-то протест, сейчас ощущалось по-другому. Будто тебя просто тянут вниз. Тяжело. Не к добру.
Как ни пытался из него выпытать, он всё отсмеивался и помалкивал. Вот он тебя слушает, а вот уже где-то не здесь. Не знаю, что у него случилось, и как это выяснить, тоже не понимаю. Не пытать же его. Ладно, расскажет сам, надеюсь. Либо сам разберется, это он тоже умеет.
Не смог вспомнить последних снов при пробуждении. Мне, наверное, кажется, но ногти, будто поменяли форму. Не стали длиннее, или острее, просто изменились. Стали толще. Цвет немного изменился, как будто. Стали более серыми? Может просто симптом болезни, не знаю.
Лихорадка отступила. Перечитывал сон с лесом и волком. Вообще весь день после этого сна был сам не свой. Как бы и не здесь. С другой стороны, что еще может ощущать больной? Когда ты болеешь, всё не то и не так. Просто ты болен, нужно потерпеть и оно само пройдет.
А если не пройдет?
Ну в конце концов, не раком же я болен. Хотя, чем черт не шутит. Я был бы не против и такого исхода, если уж так мне суждено.
29.04 )глубокая ночь)
Мне снились песни. Снилась музыка. Но не инструменты, музыка голосов. Странно. Вообще, за последнее время, это был первый спокойный сон. До того… Я просыпался как после кошмара, то в поту, то в жутком ознобе, то в лихорадке.
Первая песня была…. Напряженная, всё это звучало как будто…. Кто-то боролся с кем-то или чем-то. Звал на помощь или просто пытался так выпустить боль. То медленно и меланхолично, почти убаюкивающе звучали голоса, то набирали силу, то срывались почти в крик. Но весь этот хор звучал так, будто ими оперировал один… человек? Никакой хор не может звучать так слаженно. И разве может хор выражать такую эмоцию как безнадежный гнев и бессилие – в одном звуке? Никто не может одинаково кричать от боли, даже если пережили одно и то же. Будто это был какой-то многоголосый певец.
И странно, обычно от снов ты помнишь образы, даже может ощущения, прикосновения, но звуки? Музыку? Не слышал о таком раньше. Мне кажется во сне, всё звучит как будто ты забил уши ватой… Да и не звучит совсем… Никогда не помнил звуков снов. Тот же сон про волка – там я помню тишину.
Вторая песня, уж не знаю сколько их было, помню только эти две. Вторая была какой-то… Солнечной? Я не большой любитель или ценитель музыки, но эта…
Вспомнил как в детстве, лет 16-18, ходил на концерты за компанию, и вот когда ты совсем рядом к огромной акустической системе, стоишь заткнув уши, чтобы не оглохнуть, чувствуешь эти вибрации всем телом. Так и в этом сне, музыка будто проходила сквозь меня. Как если бы я был не из мяса сделан, а, например, из ткани легкой. Или плыву на спине по реке, меня уносит, и не нужно озираться или открывать глаза. Просто успокойся. Просто будь.
Голоса были такими успокаивающими, но не вгоняющими в сон или тоску, скорее наоборот… Они наполняли какой-то уверенностью, во что-то светлое, и не «твердой уверенностью» а именно таким спокойным импульсом… Как когда ты выполняешь работу, которую знаешь хорошо, в сотый раз исполняемую. Эта спокойная мягкость, уверенность и решимость, как будто всё строго идет своим чередом и так как надо, потому не надо прилагать лишних усилий, не нужно сопротивляться, ведь это бесполезно. И всё же это успокаивало. Может, дети себя ощущают так, когда идут на прогулку с родителями, держась за руки.
Так странно. Весь день хочется снова ощутить это, хотя и ощущение это, ни на что по сути не похожее. Всё похожее – близко, но не то. Или даже близко не то.
30.04 утро, утречко добрейшее
Проснулся в отличном настроении. Руки утром были будто липкие. Или это может какое-то сонное оцепенение? Не мог толком разлепить мизинцы и безымянные пальцы. Тревожно, но все-таки я болею, может это из-за болезни? А может лежал неудобно, вот это вероятнее всего. Занемели просто. Да и состояние все-таки несколько разбитое.
30.04 вечер
Опять температура поднялась, кажется Градусник я сломал вчера. Или позавчера? Не суть. Пришлось повозиться и понервничать. Но я справился, никто не умер (то есть целый я). Надо бы купить новый, но никак не могу заставить себя выйти из дома.
- - - - - - -- -- - -
Отдельно пишу об этом – когда потянулся, не сразу заметил, что как-то странно изогнулся, пожалуй, слишком сильно… Странно, никогда не был таким «гибким» если вообще можно так сказать в этой ситуации.
Кажется, зуб мудрости начал прорезаться. Точнее зубы. Чего еще не хватало. Я думал у меня уже все вылезли.
Родинка вроде бы не беспокоит. Хотя, иногда мне начинает казаться, что она стала больше.
Соседи за стеной ругались. Как-то мне совсем грустно стало из-за них. Вроде бы нужны люди друг другу, и хотят добра, а причиняют боль. Хотя, откуда мне знать...?