Прирожденный «крот»

У меня все о'кей. Хватит издеваться надо мной! — ог­рызнутся Поллукс.

Эдит нужна твоя помощь, мама, — сказал Роджер Сто­ун. — Бастера постоянно, тошнит.

— Ах, чертенок! Он же не ел сегодня ни крошки. Я сама не спускала с него глаз.

— Ты, должно быть, упустила его из виду на несколько минут. Помоги Эдит.

— Слушаюсь и повинуюсь, господин. — Она пяткой от­толкнулась от переборки и молнией выскочила из люка. Род­жер повернулся к сыну.

— Как дела?

— Через пару часов все будет в порядке. Через это надо пройти. Требуется привычка, вроде как ежедневно чистить зубы.

— Ты сделал записи в бортовом журнале?

— Нет еще.

— Займись. Заодно немного отвлечешься — не будешь ду­мать о своем самочувствии. — Роджер Стоун решил еще раз заглянуть в спальню. Бастер уже пришел в себя и теперь пла­кал. Эдит прикрыла его одеялом, притянув ремнем к кровати, чтобы создать впечатление стабильности.

Малыш постанывал.

— Мама, почему все так качается?

— Тише, дорогой, успокойся. Все в порядке. Мама с то­бой.

— Я хочу домой!

Она ничего не ответила, только погладила ему лоб. Род­жер Стоун поспешил удалиться.

К ужину все члены экипажа, кроме Бастера, пришли в себя, пережив волнение и тревожные минуты свободного по­лета — ощущение, подобное тому, какое испытывает человек, шагнув в темноте в открытую шахту лифта. Тем не менее, особым аппетитом никто не мог похвастаться. Доктор Стоун ограничила меню легким бульоном, крекером и консервиро­ванными абрикосами. Было предложено и мороженое, но же­лающих на него не нашлось.

Все, кроме Бастера, знали, чего ожидать от невесомости. Их желудки и уши не раз проходили через эту пытку; они были уже приучены к этому, закалены.

Для Бастера же это было непривычно, и все его существо восставало против этого. К тому же он был настолько мал, что не мог реагировать спокойно и без страха. Он кричал и плакал, усугубляя тем самым свое состояние; приступы удушья чередовались со рвотой. Хейзл и Мида сменяли друг друга, пытаясь хоть как-то успокоить его. Мида закончила свой скудный ужин и сменила Хейзл. Когда Хейзл пришла, в отсек управления, где они ели, Роджер Стоун спросил:

— Как он там?

Хейзл пожала плечами.

— Я пыталась заинтересовать его шахматами, но он чуть не плюнул мне в лицо.

— Должно быть, он чувствует себя лучше.

— По его виду этого не скажешь.

— Вот так так! — сказал Кастор. — Мама, а нельзя ли ему дать снотворное? Пусть бы спал себе, пока его состояние не улучшится.

— Нет, — ответила доктор Стоун. — Я даю ему самые сильные дозы, какие только можно выдержать в его возрасте.

— И долго, на твой взгляд, это продлится? — спросил ми­стер Стоун.

— Трудно сказать. Обычно дети адаптируются значитель­но быстрее, чем взрослые, ты сам это знаешь, дорогой. Но некоторые люди вовсе не могут приспособиться к этому. Эта особенность организма закрывает для них космос.

У Поллукса отвисла челюсть.

— Ты хочешь сказать, что Бастер — прирожденный «крот»? — Он произнес последнее слово так, что оно подра­зумевало не врожденный недостаток, а нечто позорное.

— Помолчи, — резко сказал ему отец.

— Ничего подобного я не имела в виду, — сухо ответила мать. — Бастеру сейчас плохо, но скоро все наладится.

На несколько минут воцарилась угрюмая тишина. Пол­лукс подлил себе бульона, взял несколько крекеров и вернул­ся на свое место, зацепившись за опору одной ногой, согнутой в колене. Он бросил быстрый взгляд на Кастора. Между ними завязался молчаливый разговор на языке гримас и ужимок. Отец взглянул на них и отвернулся; близнецы часто общались друг с другом подобным образом. Этот код — если это был код — не мог разобрать никто. Он повернулся к жене.

— Эдит, неужели Бастер не сможет адаптироваться?

— Такая возможность не исключена. — Она не стала раз­вивать свою мысль, да в этом и не было необходимости. Кос­мическая болезнь, так же как и морская, сама по себе не смертельна, чего не скажешь о голодании и истощении, кото­рые она может вызвать.

— Вовремя же мы узнали об этом, — присвистнул Кастор. — Теперь уже слишком поздно. Мы уже на пути к Марсу.

— Тебе бы следовало знать,более того, Кастор, — резко сказала Хейзл.

— А что такое?

— Ты нынче плохо соображаешь, — ответил ему брат. — Нам придется поворачивать обратно.

— О-о, — нахмурился Кастор. — Я совсем забыл, что наш старт двухступенчатый. — Он вздохнул. — Ну что ж, ничего не поделаешь. Я полагаю, надо возвращаться.

У них была одна-единственная возможность вернуться на Луну. Они летели сейчас к Земле практически по прямой. Ес­ли точнее, их траектория была гиперболой, и мимо Земли они должны были пройти со скоростью более пяти миль в секунду. Чтобы продолжить свой путь на Марс, они запланировали увеличение скорости. Для этого следовало включить двигате­ли в точке наибольшего приближения к Земле. Таким обра­зом, их орбита проходила бы по эллипсу относительно Солнца, что обещало встречу с Марсом.