Продолжаем рефлексию по творчеству Салтыкова-Щедрина. "Медведь на воеводстве" также была написана в идеологическом и оппозиционном инкубаторе - Женеве. Сказка про любимую тему элитного госуправленца Салтыкова-Щедрина - про внутреннюю политику, военную бюрократию, чиновничество, "элиту". Про выслужиться, про создать войну и её победно закончить, про страх и монополию на насилие. Но русской цивилизацией управляют "наверху", поэтому любой вседозволенный самодур может "случайно" получить от мужика. Или мужики-лукаши с новгородчины в лесу загребут, или на дворе на кол посадят, или нож впихнуть у здания СК в Москве.
Почти всё повествование в конце 19-го века строилось на биосфере, техносфера упоминается минимально - тогда ещё жили в природных циклах и все образы животных и природы были близки и понятны большинству.
Сегодня толпы людей "элиты" выводят на демонстрации и митинги, а проблема коррупции, бюрократии, узурпации власти стара как мир. Толпо-элитаризм очень устойчив. Читаешь Салтыкова-Щедрина и понимаешь, что отмотали 1,5 века и то же самое. Поэтому невротический протест ситуацию не изменит, тут в корень надо посмотреть, в основу и почему она воспроизводится. Воспроизводится через культуру: воспитание в семье, образование, искусство, средства массовой информации. Без их изменения смена "винтиков" ни к чему не приведёт.
" Злодейства крупные и серьёзные нередко именуются блестящими и, в качестве таковых, заносятся на скрижали Истории. Злодейства же малые и шуточные именуются срамными и не только Историю в заблуждение не вводят, но и от современников не получают похвалы. "
" Самое драгоценное качество его заключалось в том, что он во что бы то ни стало на скрижали Истории попасть желал и ради этого всему на свете предпочитал блеск кровопролитий. Так что об чём бы с ним ни заговорили: об торговле ли, о промышленности ли, об науках ли — он всё на одно поворачивал: «Кровопролитиев… кровопролитиев… вот чего нужно!»
За это Лев произвёл его в майорский чин и, в виде временной меры, послал в дальний лес, вроде как воеводой, внутренних супостатов усмирять.
Узнала лесная челядь, что майор к ним в лес едет, и задумалась. Такая в ту пору вольница между лесными мужиками шла, что всякий по-своему норовил. Звери — рыскали, птицы — летали, насекомые — ползали; а в ногу никто маршировать не хотел. Понимали мужики, что их за это не похвалят, но сами собой остепениться уж не могли. «Вот ужо приедет майор, — говорили они, — засыплет он нам — тогда мы и узнаем, как Кузькину тёщу зовут!»
И точно: не успели мужики оглянуться, а Топтыгин уж тут как тут. Прибежал он на воеводство ранним утром, в самый Михайлов день, и сейчас же решил: «Быть назавтра кровопролитию». Что заставило его принять такое решение — неизвестно: ибо он, собственно говоря, не был зол, а так, скотина. ".
" Вот до какого мы времени дожили! — роптал Топтыгин 3-й, — чин на тебя большой накладывают, а какими злодействами его подтвердить — не указывают!".
