Костя легонько отодвинулся. Поцелуй не прервался, завершился. Косте хотелось увидеть ее лицо. И на нем прочесть возможен ли еще один поцелуй, и еще один, и еще. Или пока нужно остановиться. Сделать паузу, чтобы пережить и прочувствовать то, что уже произошло. Какой-то миг еще и после поцелуя они внутренне были вместе. Очень близко. Словно погрузились друг в друга, смешались, растворились. И это было так уютно и приносило столько радости. Но потом он словно почувствовал легкий сквозняк внутри. Будто она аккуратно вышла из комнаты и притворила за собой дверь. Это было очень горько. Но Костя приказал себе быть терпеливым и не впадать в отчаянье. Не нужно требовать всего и сразу. ЕС слегка шевельнулась, и Родионов прочитал это, как ее желание освободиться от него. Он послушно перестал нависать над девушкой и лег рядом на горячую крышу. Так они полежали минуту молча, потом ЕС сказала: Мне нужно забрать фотоаппарат сверху.
- Я сейчас сбегаю.
- Нет. Я сама. - мягко, но непреклонно.
- Но… - Косте хотелось сказать, что там нужно подниматься обратно вверх, а вот у самого у него, например, до сих пор после поцелуя кружится голова, будет ли это для нее безопасно. Но в голову пришло, что он и так в этот день слишком много на себя берет, и не случится ли перебор. К тому же внутри все так и позванивало радостью и беззаботностью. Так что он просто смотрел, как она тихонько пробралась к лестнице у трубы и сперва поднялась за фотоаппаратом, а потом… Увы, потом она, также не поднимая головы и не глядя на Родионова, начала спускаться по пожарной лестнице вниз.
Он смотрел, как она спускается, не решаясь последовать за ней, без хотя бы взгляда, как разрешения. Затем смотрел, как она пошла через бетонный двор. И, кажется, сердце его все это время не билось. Неужели то, как ее губы ответили ему ничего не значило?
Однако перед тем, как повернуть за поворот, она все-таки остановилась, обернулась и посмотрела наверх, на сидящего на краю крыши Родионова. И помахала ему. Не так, мол, давай, спускайся, жду. Но и не так, чтобы "прощай навек". И улыбнулась, перед тем, как уйти уже окончательно. "И когда это я настропалился в таких тонкостях и нюансах помахивания рукой разбираться?! Охох, чувствую, с этой девушкой будет еще как непросто!" и Родионов, плюхнулся спиной на крышу, наполненный до краев солнцем и радостью.
Глава 23.
Перри сидел в своей студии в эксклюзивных оранжевых трусах с рисунком из усатых мексиканских черепов в сомбреро и огненных перчиков и писал акрилом "Настроение номер 56". Его рыжие волосы затянуты были на макушке в пучок сиреневой махровой резинкой, в которую для удобства были воткнуты пара кистей и уже не нужный карандаш угольный карандаш кохинор.
ЭПИЗОД 182