После того как военный совет в Сталинграде отправил рабочее ополчение в траншеи к северу от тракторного завода, генерал Ганс Хубе приказал своим 16-ти танкам занять круговую оборону, выставить ежи и прикрыть фронт тяжелой артиллерией.
В то же время Хубе издал инструкции о немедленной атаке, если имелась хоть малейшая возможность воспользоваться тактической внезапностью.
В 4:40 следующего утра его орудийные батареи открыли яростный огонь по русским позициям в районе Спартаковки и реки Мокрая Мечетка. Вскоре после этого танки боевой группы "Крумпен" с ревом выскочили из своих укрытий. Пройдя некоторое расстояние, они напоролись на ураганный огонь из наспех укрепленных советских окопов.
Чудом организовавшись за одну ночь, русская милиция вырыла блокирующие опорные пункты: теперь же, одетые в рабочую одежду они прятались за минометами и пулеметами и бросали вызов самой лучшей танковой армии в мире.
Когда боевая группа Крумпена пошатнулась под градом их снарядов, русские предприняли контратаку, отправив в бой неокрашенные танки Т-34 прямо с заводских сборочных линий. Теперь ситуация изменилась на противоположную, и генералу Хубе пришлось связаться по радио со штабом 6-й армии, чтобы получить информацию о своих запоздалых дивизиях поддержки.
Те в свою очередь тоже находились под сильным давлением. 3-яя моторизованная дивизия у поселка Кузьмичи только что захватила советский грузовой поезд, набитый американскими фордовскими грузовиками и джипами Willys.
Им пришлось встать в глухую оборону чтобы противостоять безрассудному натиску советской 35-й Гвардейской дивизии, которая хлынула с севера, чтобы расширить разрыв между 3-й и 60-й моторизованными дивизиями. Пытаясь не отстать от танковых стай, красноармейцы рассыпались по степи и обрушились на фланги обеих дивизий.
А в это время доктор Оттмар Колер, ничего не подозревая о случившемся, ухаживал за своими пациентами в импровизированном госпитале, расположенном вдоль железнодорожной ветки в двадцати пяти километрах к западу от Волги.
Он все еще испытывал сильную боль от сломанной челюсти, которую получил накануне во время аварии на мотоцикле. Не имея возможности нормально питаться, он сосал шоколад и запивал это дело коньяком. Чтобы удержать отвисшую челюсть, Колеру приходилось работать с зажатой во рту винной пробкой.
В тот момент когда хирург полностью сосредоточился на операции, к операционной подбежал один из солдат и крикнул: «русские прорвались!».
Но Колер не обратил на это никакого внимания и продолжал работать, а когда закончил, подошел к двери и увидел, как всего в ста метрах от палаточного госпиталя советские танки давят немецкие машины.
От этого зрелища из его горла вырвался истошный рев. Выплюнув пробку, он закричал: "грузите раненых!”