Ирина Федорченко дополняет образ второй жены отца.
Мама умерла 7 января 1972 года. За месяц до того ей исполнилось 53. Она боролась с раком более четырёх лет, но силы были не равны. Папа делал для неё всё возможное, но увы... Скончалась она в Кунцевской больнице.
Папа был такой домашний, так любил семью, уют, а теперь дом опустел. Мы, конечно, жили вместе в огромной по тем временам квартире на Кутузовском проспекте: 4 комнаты, около 150 кв. метров. Но мы не могли заменить ему маму. Прошло с полгода, и папа стал ходить на работу по субботам. Раньше никогда такого не было. Он придумывал, словно мальчишка, какие-то переговоры, субботники, ещё что-то, но глаза у него ожили. Я пристала с ножом к горлу. Он раскололся.
Папа работал в Госплане СССР и по работе к нему приходила сотрудница из Госплана РСФСР. Она была замужем за каким-то крутым, как теперь говорят, человеком, который её неимоверно баловал. У неё были потрясающие драгоценности, роскошные шубы, огромный загородный дом. Когда папа овдовел, все шли к нему с соболезнованиями и травили душу, а Дина Федоровна пришла и сказала: "Михаил Капитонович, вы прожили с женой хорошую, красивую жизнь в любви и благополучии, вы были счастливы друг с другом, о чём ещё мечтать? Думайте о том, что вы дарили столько лет счастье друг другу". На папу это произвело огромное впечатление. Раньше он и не замечал её. Подписывал документы, и она уходила. Но с того раза он стал её выделять, и постепенно они стали встречаться.
Папе было 60 лет, Диночке (только так её все звали) - 50. Она развелась с мужем, и они поженились. Это была настоящая любовь. Мы разменяли квартиру, и это был очередной переезд. Папе с Диночкой досталась двухкомнатная квартира на Преображенской, нам с Мишей и сыном - трёхкомнатная на Смоленском бульваре, между Парком культуры и Смоленской площадью, в знаменитом "доме на ножках" (Смоленский бульвар, дом 6 - 8).
Как же она о нём заботилась. Каждое утро на стуле лежала чистая рубашка, носки, ждал завтрак, после работы она его встречала. Они стали ходить по театрам,выставкам. Диночка прекрасно готовила. Ах! Какие дивные жареные пирожки она стряпала. Вкуснее я нигде не ела. А какой вкусный винегрет они вместе делали - папа никогда ничего не делал с мамой, а с Диночкой стал совершенно другим. Она всегда была дома хорошо одета и поверх - какие-то красивые фартучки с оборками, которые сама шила. Они собирали у себя всю семью, в том числе и моих свёкра со свекровью. Приходила и Диночкина сестра с мужем. Ни у Диночки, ни у её сестры не было детей.
Такие семейные приёмы устраивались примерно раз в месяц. Но только по официальному приглашению. Если мы без предупреждения, будучи неподалеку, заезжали к ним, я выслушивала замечания. Это было обидно. Теперь я понимаю: она уже была в возрасте, и неожиданные наши приезды выбивали её из колеи. Мобильников-то не было. Кроме того, ей хотелось побыть с папой вдвоём, а тут - мы. Теперь, с высоты своих лет я понимаю, что она ревновала. Ей хотелось, чтобы её любимый принадлежал только ей. Не имея своих детей, она не могла понять наши отношения.
Ей, видимо казалось, что мы сравниваем её с мамой. Она никогда не благодарила за подарки, наоборот, всегда находила к чему придраться. Мы с папой страдали, но он никогда ничего не говорил. Ему хотелось,чтобы мы с ней подружились. Иногда, когда мы заканчивали разговор по телефону и я прощалась, он вдруг говорил: "Спасибо, передам" - для Диночки делал вид, что я передаю ей привет. Как жестока молодость. Сейчас я понимаю, что она просто очень его любила и старалась оградить от всего и всех, но для этого я должна была прожить свои почти 80 лет.
Папа умер в 1985 году. Ему было 73 года. Думаю, что если бы не Диночка, то он, со своим больным сердцем, не прожил эти 13 лет. Последние годы он больше лежал в больницах, чем был дома, и она ездила к нему почти каждый день: умывала, меняла бельё, стригла ногти. И ревновала к медсёстрам.
Когда папы не стало, она сильно изменилась. Всю любовь, которую она отдавала папе, она перенесла на нас. Звонила, приезжала в гости, звала к себе. Рассказывала нам всякие светские сплетни - у неё были подружки-театралки, которые знали всё обо всех артистах. Вот бы теперь было им раздолье в телевизоре - по всем каналам полощут грязное бельё. Диночка очень часто ездила на кладбище. Но пришло и её время. Она ослабела, не могла ходить по магазинам. Дома передвигалась на ходунках. Я приезжала раз в неделю, привозила продукты. Договорилась с её соседкой, что та будет приходить на три часа в день: сварить, покормить, убрать. Но и тут Диночка была верна себе: продукты только с рынка, никаких магазинных. Как-то я привезла замороженную курицу. Она долго мне объясняла, что ТАКОЕ есть нельзя.
Однажды я приехала, и она мне сказала: "Ирочка, я умираю. Соскучилась по Мишеньке". Я попыталась было успокоить её, но она просто отвернулась к стенке. Утром позвонила соседка. Диночка ушла к папе во сне. Квартиру она оставила моему сыну.
Предыдущее: "Она его безумно ревновала ко всем, даже к внуку", "Женщины пахли "Красной Москвой" и никогда не говорили о политике», «Можно посмотреть на вас – создаёт же Бог таких красивых!», "Я должна была прийти домой не позже 9 вечера - что бы ни случилось".
Продолжение по понедельникам и вторникам.
Делитесь своими историями! Почта emka3@yandex.ru