(Разговор с сыном)
Ближайший к нашему дому гастроном назывался «Пингвин». У входа стояли урны в виде пингвинов. (Гастроном, мой мальчик, – это магазин, где продавались продукты. Из несъедобного там были только спички. Иногда их давали на сдачу, коробок стоил копейку. Всё остальное, помимо спичек, было или считалось съедобным).
Родители посылали меня в «Пингвин» за хлебом, молоком, сметаной и сахаром. В июле-августе, когда варили варенья, за сахаром выстраивались длинные очереди, и давали его «по килограмму в одни руки». То есть, каждый покупатель мог купить только килограмм.
Однажды к нам в гости приехали тётя с моей двоюродной сестрой, мы пошли за сахаром вместе и купили аж пять килограммов! По кило на меня, брата, сестру, маму и тётю. Купили бы и шесть, если б с нами пошёл папа, но он был на работе. Другие покупатели сильно нам завидовали. Одна женщина попросила меня и сестру «напрокат» и приобрела на два кило больше положенного, выдав нас за своих детей. Усталая продавщица не заметила подмены. Другие покупатели тоже стали просить, и мы с сестрой ещё несколько раз поработали чужими детьми.
В молочном отделе продавщица окунала большой алюминиевый черпак в большую канистру, зачерпывала молоко или сметану и наливала в тару покупателя. Тарой служили в основном бидоны. (Будь добр, сыночек, посмотри значение непонятных слов в Интернете). Иногда молоко продавали в бутылках, а сметану в баночках (верно ли я помню?).
Но мы не надеялись на удачу, поэтому, на всякий случай, шли в магазин со своей тарой. Нет бидона – бери банку, сгодится и ведёрко с крышкой, но они, конечно, неудобнее бидона.
Летом бидон брали также для кваса. У входа в «Пингвин» стояла желтая бочка, с краником, продавщицы наливали из краника хлебный квас. К кранику выстраивались две очереди. Длинная и медленная – из тех, кто пришёл с тарой, получит квас и понесёт его домой. Короткая и быстрая – из тех, кто выпьет квас тут же, у бочки.
Покупателям из короткой очереди продавщица наливала в гранёные стаканы, маленькие и большие стеклянные кружки. Мыла стаканы и кружки тут же, под другим краником, из которого бежала вода, или споласкивала из шланга. (Да, одноразовой посудой тогда не пользовались. И не боялись болезней, передающихся с грязной посудой. Шутили, бывало, что… Нет, эту шутку тебе рано знать).
Как-то раз я пошла в «Пингвин» за хлебом, а когда вышла, увидела, что привезли жёлтую бочку, и к ней уже выстроились люди. Так захотелось кваса! Стакан стоил всего три копейки, и у меня они были. Встала в очередь. Да не в ту. В длинную вместо короткой. Жарилась на солнце больше часа. Прибежал взволнованный папа: дома меня потеряли. Отругал. Сбегал домой за бидоном и деньгами. Немножко не успел, моя очередь прошла, и вернувшийся папа ссорился с другими покупателями. Квас мы всё-таки получили.
Вообще-то, я хотела рассказать другую историю, не про квас, а про хлеб. Но вижу, что понадобится ещё больше попутных объяснений, а я устала: утомительно рассказывать про то, чего давно нет, словами, которых ты, балбес, не понимаешь. (Смотрел комедии Гайдая и знаешь, кто такой Балбес? Молодец).
Так что вот. Это была история со счастливым концом. В отличие от многих других, когда долгое стояние в очереди завершалось огорчением: потому что товар закончился «перед самым носом», и тебе не хватило, или потому что наглые тёти оттёрли тебя от прилавка, пользуясь твоей детской беспомощностью.