Заключительная часть рассказа Исаака Глана о послевоенных московских дворах, в которой благодаря ужасному происшествию закончится старая жизнь и рухнет власть дворового вожака.
Однажды по обыкновению мы собрались на заднем дворе. Наш вожак, скучающий Васька, длинно сплевывал между зубами, придумывал, чем бы нас занять. Неизвестно откуда вдруг появилась серая полосатая кошка, конечно, бездомная, и не боясь, подошла к нам: не накормят ли? Васька оживился, стало ясно, что затея найдена. Он спрыгнул с досок, на которых сидел, медленно подошел к кошке, стал гладить ее по спине, потом за ушами, та благодарно урчала, ластилась к нему, чтобы ему еще и своим истощенным телом показать признательность за ласку, о которой уже забыла. Рука Васьки все время двигалась, вот она приблизилась к хвосту, кошка совсем уж стала ручная, вдруг пальцы сжали хвост, и мгновенным резким движением Васька придавил голову котяры к земле и поднял за хвост вверх. Ее лапы беспомощно царапали воздух. Она ничего не могла сделать. Злой рок за что-то наказал ее.
Мы стояли вокруг и угодливо гоготали. Конечно, нам не было смешно, но наш кумир именно для нас придумал этот невероятный трюк, и нам надо было выразить ему свое восхищение. Чувствовалось, что Васька блаженно качается на волнах нашего подобострастия.
И в это время показалась Ира. Не знаю, как она оказалась на заднем дворе, она никогда сюда не заглядывала, но, видимо, услышала визг несчастного животного. Собаки с ней не было, и это делало ее совершенно беззащитной. Я вспоминаю эту сцену, закрываю даже глаза, чтобы снова воспроизвести ее, но не могу. Хрупкая девчушка в светлом летнем платьице и широко раскрытыми глазами перед хрипящей кошкой, которую окружает свора изнывающих от восторга мальчишек, одна перед всеми – нет, такого просто не могло быть. Но ведь было!
- Отпусти, - тихо сказала Ира.
- Ты кто? – процедил Васька сквозь зубы.
Мы понимали, насколько коварен его вопрос. Ему важно было вызвать ее на разговор, а потом уничтожить издевательской репликой и выгнать с нашей территории.
-Отпусти, негодяй, - негромко повторила Ира, прямо глядя ему в глаза.
Васька тоже не сводил с Иры взгляда, насмешливо кривя рот. Он сделал в ее сторону шаг, и чуть отвел руку с кошкой назад. Шаг к нему сделала и Ира. Никогда больше я не видел таких огромных гневных глаз. Только тут я заметил, что они светло-карего цвета.
«Сейчас», - подумал я. Мне сразу отчетливо вспомнились все разговоры, витавшие вокруг Васьки, и то, что он участвовал в каких-то квартирных кражах, и то, что кого-то пырнул ножом, а из милиции его отпустили за недоказанностью, и вдруг понял, что все это правда. Сейчас он найдет убедительный аргумент, чтобы показать, кто здесь хозяин. Его отведенная страшная рука опишет круг, и со всего размаха ударит Иру по лицу. Я очень хорошо понимал: он на это способен, и его ничто не может остановить.
«Сейчас или никогда», - твердо сказал я себе и, чтобы окончательно победить страх, на мгновение закрыл глаза. Когда я открыл их, увидел кошку, улепетывающую со всех ног, и Иру, которая спокойно уходила к дому. Только когда она исчезла, Васька крикнул ей вслед обидное слово, а за ним вышедшие из оцепенения мальчишки стали повторять его. Злости в их тоне не было, но остановиться они уже не могли. Спустя несколько секунд я тоже присоединился к ним, кричал вместе со всеми. Помню, что в глазах появились слезы, они обильно катились по щекам, я молча плакал, но остановиться уже не мог. Кричал, как все.
Вот и все. Так закончилась моя первая любовь. Я месяц не выходил гулять. Я чувствовал себя раздавленным, уничтоженным, ненужным. Чтобы мучительнее казнить себя, я десятки раз завершал тот страшный удар, которым угрожал Васька, после чего мое тело становилось слабым и беспомощным. Я понимал: это расплата за бессилие. Васька перестал для меня существовать. А Ира? В самых сумасшедших фантазиях я уже не мог представить себе, что скажу ей хоть слово. Она исчезла из моих мечтаний. Все мои мысли были сосредоточены на глубине моего падения. Я хотел умереть.
Однако в этот месяц в моей душе происходила какая-то другая работа, не совсем осознаваемая мной, но которая разматывала невероятно запутанный клубок нравственных понятий, которые заполняли мою душу. Я не знал и не знаю ей названия, но может это и есть движение юного существа к взрослению? Познание новых ценностей?
Проходя однажды по двору, я вдруг снова наткнулся на Ваську. Вокруг него уже не было толпы ребят, а вертелось двое прихлебателей, самых ничтожных из нашей компании. Такая свита унизила бы любого короля. Васька вопросительно посмотрел на меня, я скользнул по нему равнодушным взглядом и увидел его таким, каким вижу сейчас: примитивным, злобным, хитрым. Мне показалось, что на его лице появились старческие морщины. Не в этом ли истинная разгадка нашего бессловесного и позорного рабства? Это был вовсе не подросток, а вполне взрослый человек тридцати, а может, всех сорока лет. Взрослый человек маленького роста, карлик. Чудовищный карлик, которому, как в сказках, ведомы секреты всемогущей власти над людьми, парализующей их волю. Мы были для него не подростками, а куклами, марионетками на ниточках, которых он, когда хочет, доставал из ящика и приводил в движение.
Но всему приходит конец. Как замечательно, что у сказок он, как правило, хороший. Теперь карлик потерял силу. Он был беспомощен и жалок, а главное, совершенно безразличен нам, мальчишкам. На заднем дворе никто уже не собирался. Я вдруг об этом подумал, но не испытал никакой радости. И еще - вдруг мне стало неинтересно мое прошлое. Появились другие заботы. Я еще раз с большим наслаждением втянул в себя холодный осенний воздух и понял, что жить стоит.
Целиком можно прочитать, нажав на #исаак глан .
Делитесь своими историями! Почта emka3@yandex.ru