Статья посвящена необычной для этого канала теме – ошибкам великих писателей. Не в жизни, конечно. Личная жизнь - частное дело каждого. А вот ошибки в произведениях это совсем другой разговор.
Прочитав множество текстов, причём не ради удовольствия, а по работе, я стала терпимо относиться к ошибкам и опечаткам. Я и сама их допускаю, и понимаю, что в своих текстах выловить всех этих «блох» просто нереально. Поэтому и существуют редакторы и корректоры, которые на чужой текст смотрят совсем иначе, они его даже не читают, как обычную литературу, они с ним работают. Впрочем, сейчас не об этом. А о том, что ошибаются все нормальные живые люди, пишущие то, что им интересно.
Нередко в комментариях в качестве примера высокого стиля или допустимых ошибок читатели пишут о классиках. Но так ли высок этот стиль? А ошибки, допускаемые знаменитыми и уважаемыми писателями, разве перестают от этого быть ошибками?
Проблемы с грамматикой
Большинство дошедших до нас произведений классиков прошли неоднократную редактуру, но при этом в них всё равно остаются ошибки. А о безграмотности некоторых известных писателей среди литературоведов вообще ходят легенды. К тому же, например, произведения Пушкина или Толстого не рискнёт исправлять ни один современный редактор – пусть уж так будет, как в XIX веке издали.
Вот как раз в позапрошлом-то веке правила русского языка были не столь чётки, как сейчас, да и правописанию не уделяли столь серьёзного внимания. Да-да, представьте себе, даже образованные люди XIX века часто были более безграмотны, чем современные. Не все, конечно, но интернет сделал всё тайное явным и показал нам недостатки образования.
Так или иначе, в произведениях позапрошлого века вполне допускались вольности в обращении с русским языком даже в издаваемых произведениях. Например, у А. С. Пушкина, который вообще мало внимания обращал на падежные окончания слов. В «Евгении Онегине» у него семинарист в «жёлтой шале», а в «Дубровском» человек «во фризовой шинеле». Великий представитель русской словесности совершенно спокойно писал «бревны» вместо «брёвна» и «сёлы» вместо «сёла», а «серебряный» у него частенько заменяется на «серебряной».
Встречаются и синтаксические конструкции, в современное время недопустимые или, по крайней мере, осуждаемые. Например, вот такое предложение из повести «Выстрел» («Повести Белкина»): «Имея право выбирать оружие, его жизнь была в моих руках». Как оно вам? Литературоведы, стесняясь подобного, стыдливо говорят, что это такой старый книжный стиль, тогда это было нормально. Но почему же не у всех и не всегда? А. П. Чехов даже посмеялся над подобной конструкцией. Помните, запись в жалобной книге: «Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа».
За два века редакторских правок таких ошибок в изданных произведениях осталось мало, но вот в письмах А. С. Пушкина их предостаточно. Но разве он от этого стал менее велик? Нет, конечно.
Да и Лев Толстой не безгрешен, и в его текстах, переписанных грамотной женой и отредактированных в издательстве, всё равно встречаются ошибки, в том числе и подобные вольности с деепричастными оборотами. Так в романе «Воскресение» есть фраза: «Прокричав эти слова, ему стало стыдно». Это же классика! Я имею в виду ошибку.
А Владимир Маяковский сам признавал, что он ненавидит запятые, которые ставит где попало. Из-за этого ему приходится выслушивать укоры редакторов и корректоров. Литературоведы считают, что у поэта была дислексия, поэтому он не понимал, где ставить знаки препинания. Такая особенность и у современных писателей не редкость. А Маяковскому эту проблему помогали решить друзья – его стихи правил, например, Давид Бурлюк, а позднее Осип Брик (официальный муж Лили).
Считается, что дислексией страдала и Агата Кристи, которая тоже была не в ладах со знаками препинания. Но это не делает придуманные ею истории менее интересными. А, например, Хемингуэй просто считал, что ошибки в тексте – это дело корректора, и не обращал внимания на правописание.
Логические несоответствия и «ляпы»
Если грамматические ошибки можно объяснить дислексией или старой системой правил, то вот откровенные ляпы и логические ошибки – это результат невнимательности, часто торопливости, невычитанности текста. У известных классиков такое тоже встречается, тем более многие из них, как, например, Ф. М. Достоевский, работали на заказ и нередко были ограничены во времени издательствами.
Пожалуй, самый известный «ляп» классиков – это «круглый стол овальной формы», который появляется у Ф. М. Достоевского в «Преступлении и наказании» буквально на первых страницах. Но это не единственная странность романа. Так Фёдор Михайлович немного запутался в детях Катерины Мармеладовой. Вначале упоминались Коля, Поля и Лида, а потом Лида «поменяла пол» и превратилась в Лёню.
Встречается немало ошибок и у Л. Н. Толстого. Ну, ладно, в «Анне Карениной» он запутался, откуда и куда по небосводу движется Венера. Это, думаю, кроме специалистов, никто и не заметил. Но есть странности более очевидные. Например, в «Войне и мире» Лиза Болконская появляется на балу с уже заметной беременностью. Это было в июле, а родила она только в марте, дождавшись мужа с войны. Так сколько же продолжалась беременность? Месяцев 11, никак не меньше.
В «Анне Карениной» у Толстого снова проблемы с цифрами. Так, он пишет, что Долли всего на год младше своего мужа Стивы Облонского, которому 34 года. То есть ей 33 года. А позднее упоминается, что мать Долли – княгиня Щербацкая – вышла замуж 30 лет назад. То есть дочь она родила вне брака? Это в дворянской-то семье? Вряд ли. Скорее уж, Толстой просто забыл, сколько лет Долли.
С возрастом персонажей у Толстого вообще серьёзные проблемы. Так, в начале романа «Война и мир» в 1805 году Наташе Ростовой 13 лет, а её сестре Вере – 17, то есть она старше на 4 года. Но через год Вере почему-то исполняется 20 лет, а к моменту 16-летия Наташи – уже 24. То есть она стала старше своей младшей сестры на 8 лет.
У Н. В. Гоголя в «Мертвых душах» какое-то альтернативное время года. Так, бричка Чичикова катится по пыльной, явно летней дороге, по обочинам зеленые кусты, бабы бредут по колено в воде по реке, мухи летают. А сам Чичиков постоянно в картузе на меху с большими ушами, в шубе («таща на плечах медведя, крытого коричневым сукном») или кутается в шинель. Да и крестьяне упоминаются в тулупах. Это лето такое холодное? Или время года для автора непринципиально, а важно показать характер героя?
Да, никто не безгрешен. И ошибки, которых немало не только у классиков, но и у современных писателей, доказывают, что они живые люди, способные ошибаться, забывать, путаться в фактах.
С другой стороны, я вовсе не хочу оправдывать эти ошибки. Читателей нужно уважать. Особенно это актуально сейчас, когда часто тексты выкладываются на всеобщее обозрение без дополнительной редактуры и корректуры. И всегда надо стремиться к идеалу. Другое дело, насколько он достижим?
Поэтому будем строги к себе и терпимы к другим. Успехов и радости творчества!