Читать роман с первой главы - здесь
Глава 34
Приземлившись по ту сторону забора, я медленно побрел к открытой калитке.
Деревня «ожила». Тут и там вспыхивал в избах свет, лаяли собаки, кто-то бежал с фонариком, кто-то – с вилами, а кто-то рыдал в голос. Не каждую ночь здесь стреляют!
Бабы хотели звонить в райцентр, в милицию. Мужики предлагали повыбивать стекла в белой «Волге» и проколоть колеса. Однако вскоре все стихло.
Понемногу начало светать, и я смог разглядеть на земле свежие следы, среди которых разобрал и отпечатки туфель. Следы вели к старой бане, дверь которой была распахнута.
В предбаннике я уловил запах духов Лоры. У меня защемило сердце. Если бы я не купился на звон разбитого стекла, не переметнулся через забор... Глеб обвел меня вокруг пальца, как котенка. А я оказался клиническим идиотом.
Сев на невысокий топчан, я прислонился головой к дощатой стене и закрыл глаза. Мне не хотелось жить. Так скверно на душе у меня еще не было. Карен идет за мной по следу, сметая на своем пути все препятствия. Она жаждет моей крови. Надеяться на снисхождение наивно. Впрочем, как и на победу в бою с ней. Сначала я отбил у нее сестру-любовницу, затем убил... Якобы убил! Такое не прощает никто. Наверняка она приготовила для меня изощренную месть...
Что может быть глупее, чем сидеть в четыре часа утра без бензина в забытой богом деревушке и ждать у моря погоды? Не лучше ли использовать оставшийся патрон по назначению? Жаль только, что помочь заложникам я уже не смогу. Чертовски жаль.
Итак, меня решили подставить, использовав мою давнюю ненависть к Базилю. Связали по рукам и ногам и – в Борщевск... Но с какой целью, если я успел вернуться в город задолго до выстрела с чердака «доминошки»? Заявись я не к Наталье, а в клинику, к примеру, у меня бы появилось стопроцентное алиби!!! Почему же они сцапали меня раньше времени?
Я достал из кармана пистолет и направил ствол себе в область правой сонной артерии.
Сколько я так просидел – то поднимая, то опуская ствол «стечкина» – не помню. Солнце поднялось над крышами, осветив предбанник. Спрятав пистолет, я поднялся и вошел в парилку.
Окошко здесь было заколочено, ночью царила полная темнота. Бедные Ромка и Лора! Но все-таки они нашли способ сообщить мне, куда их собираются везти. Раскровив пальцы, они водили ими по полу... На струганых досках я с трудом разобрал: «пион лаг Спу». Мне было достаточно: когда-то я все лето проводил в пионерском лагере «Спутник», так как начальником лагеря была моя мать.
Не все еще потеряно! До пионерского лагеря километров пятнадцать, не больше.
Ужасно хотелось курить. Без никотина мысли явно пробуксовывали. Я взглянул на часы: пять утра.
Звук работающего мотора заставил меня осторожно выглянуть. Я обомлел: возле моей машины стояли менты, а рядом тарахтела милицейская «Волга» с мигалкой.
До меня донеслось:
– Движок теплый... Может, слинял?
– Прочешем деревеньку. Если не найдем засранца, отбуксируем машину на стоянку.
– Не забывай – она в розыске. Хозяин вторые сутки ее ждет, а этот хлыщ на ней раскатывает по деревням. Да еще умудряется посты взрывать.
– Сделаем так, – приказным тоном пробасил, видимо, старший по званию. – Мы с сержантом прочешем все до леса. А вы с Никитичем – в тот дом, где стекла выбиты.
– Он вооружен? – спросил тот, кто назвал меня засранцем. – Не помнишь, Никитич?
– Неизвестно, – пробасил старший.
Они разошлись... охотиться на меня. Я посмотрел на печку, на которой громоздился чугунный котел литров на двести. У котла был предусмотрен кран, от которого тянулся резиновый шланг в алюминиевое ведро.
Я рванул шланг на себя, схватил ведро и, пригибаясь, выбрался из своего укрытия. Снаружи бани на гвозде висел ржавый серп. Его я тоже прихватил на всякий случай.
Короткими перебежками я добрался до поленницы, возле которой не так давно разговаривал по сотовому с Глебом. Из-за нее просматривалась вся деревня.
За забором слышались приглушенные голоса – хозяин объяснял ментам, куда я делся из его огорода после того, как разбил вдребезги три окна в доме.
Медлить было нельзя. Возле калитки гаишники могли появиться в любой момент. Ползком я добрался до милицейской «Волги».
К счастью, ее бензобак был закручен обычной крышкой и оказался полным.
Едва не наглотавшись бензина при «подсосе», я чудом подавил рвотный рефлекс. Ведро наполнялось чертовски медленно. Раздался скрип калитки. Я, оставив все как есть, закатился под колеса.
Вот сейчас менты обойдут машину, увидят шланг с ведром и...
К счастью, пронесло – шаги начали удаляться в сторону бани, где я недавно пытался свести счеты с жизнью.
Я добрался до своей машины и, поставив ведро на багажник, с помощью того же шланга стал заполнять бензобак.
Соблазн взорвать машину гаишников был огромен, но я ограничился тем, что серпом вспорол оба правых колеса желтой «Волги». Этого было достаточно, чтобы не опасаться погони.
Наверное, бог был на моей стороне в это утро, так как я успел завершить все манипуляции еще до появления гаишников на дороге. Услыхав, как завелась моя машина, они выскочили из калитки и побежали к своей «Волге», но далеко уехать на ней, понятное дело, не смогли.
Я стремился как можно скорее покинуть Березовку, ведь в машине у ментов наверняка была рация. По утреннему шоссе я выжимал 140 км/час.
Как искать заложников в пионерском лагере, я понятия не имел. В пистолете у меня оставался последний патрон. Я мысленно поклялся себе, что использую его только в самом крайнем случае.
Металлические ворота лагеря были закрыты на амбарный замок. Стоило мне забраться на ворота, как из ближайшего домика, словно черт из табакерки, выскочил седеющий пузан и засеменил в мою сторону.
– Ты куда, твою мать? Слазь к едрене фене, а то сейчас в милицию позвоню!
Я спрыгнул перед самым его носом и, не обращая на него внимания, направился по украшенной стендами аллее. Настиг он меня возле четвертого стенда.
– Ты ч-че из себя строишь, клоп рейтузный? – Рванув меня за рукав и развернув к себе, он уже отвел руку, чтобы врезать. Однако, увидев направленный в свое девятимесячное брюхо пистолет, проглотил готовый сорваться с языка матюк и весь как-то сник.
– Тихо, дядя! – прогудел я. – Примерно час назад ты, вошь лобковая, пропустил на территорию лагеря фиолетовый «Лэнд Ровер»... Не выпучивай зенки, сетчатку отслоишь! Где он?
Губы пузана затряслись. Я раздвинул их дулом «стечкина».
– Говори, с-сало, куда джип затырил!
– О-у-ыу-уа, – пытался он что-то сказать. Я вытащил пистолет у него изо рта. – Он у склада тормознул, кенарь... Пятый домик отседа... Ведь знал, что... Тварина! Он сто баксов сунул. А-а-а шо в жипе, я не в курсах... Не мое это дело!
– Как это не твое! – опешил я. – А вдруг теракт назревает, а ты, мандавоха продажная, на зелень позарился...
– Дык нет там ни х.., на складе-то, – попытался улыбнуться пузан. – Ты бы пушечку спрятал, гражданин. А то ведь детское учреждение все-таки.
– Вспомнил, паскуда! – Я достал стодолларовую купюру и произнес: – Это тебе на курс разгрузочной диетотерапии, мразь. А теперь веди и открывай свой склад, пока я сам тебя не разгрузил!
– О-он, бля, меня повесит! – пряча купюру в карман, прохрюкал пузан.
– Ты предпочтешь своими скудными мозгами испачкать окна домиков? –
Я повторно воткнул пистолет ему в пасть. – Иди за ключами.