На границе поля жирные курицы выклевывали червяков из пашни. Мирно отмахивалась от оводов корова. Чуть поодаль торчал воткнутый под углом огромный суковатый дрын. Что-то было в этой нереально спокойной картине нелепое и страшное. Он посмотрел на серую витую деревяшку и вспомнил застрявший в сознании кусок утреннего сна.
На него, с похожим деревянным "устройством" бежит его механик, скалясь в злобной усмешке. И он тоже бежит в направлении странного приземистого танка с огромной пушкой и этот танк уже его КВ, но заводится мгновенно. Фёдор, наводчик. Почему он так медлит? Так тяжело ползет по броне! Секунды превращаются в тяжеловесные звуки ревущего мотора и рваные шлепки по гусеницам и обшивке. И он совсем один в огромной махине сбегает расправы, своей вины и комсомольской чести.
Илья сжал проклятую жердь. Выдернул. Швырнул в мирную картину. Не дожидаясь перелета возмущенных куриц развернулся и зашагал обратно. Неведомая сила развернула сжатую до предела пружину, вошла в обратный отсчëт. Каждый шаг возвращал ясность, силу и безумный азарт жизни. И даже безысходность стала такой скудной на выражение, что Илья впервые подумал о том, что по сравнению с тем проклятым сном у него есть все шансы прорваться. У них всех есть шансы.
Экипаж сидел на броне и ел трофейную тушенку. У них было ещё 40 минут до начала боя.
- Здорово, командир. - Фёдор исподлобья уперся в его глаза с точностью и выдержкой прицела. - Ты, видимо жрать не собирался. Судя по тому, что немцы нас не щупали уже с вечера, нас там ждëт ласковая встреча.
Он вяло сплюнул под траки, в направлении хода танка. В движениях шеи и голосе появилась та же мирная скука. Илья знал, что это верный признак наивысшего интереса к предмету беседы его наводчика. Об этом свидетельствовали лишь зрачки и немного прищуренные веки. Там появлялся стальной холодок и медлительность. Немногие люди выдерживали этот взгляд Федора. Чаще, почти сразу отводили взгляд. Илью не смущали двойные послания. Он тренировался об Фёдора. Будучи совсем молодым командиром он понимал, что если хоть раз отведет взгляд, станет "невнятным существом" с погонами. Фёдор просто не оставлял ему возможности быть слабым и небрежным. Что касается скуки и медлительности, то именно благодаря Федору, они уже не раз успевали выжить, опережая немцев. Этот дар всё успевать, чуять опасность жопой сам Фёдор объяснял Сибирской породой и нюхом на немецкую тушенку.
- Командир, ты там часом не куриц считал? Тушëнка кончилась.
Голос вернул к реальности.
- Да, куриц и корову складывал. В сторону, к старой переправе всё ещё спокойнее. Примерно, как в могиле товарища Гоголя.
- Про куриц понял. Сумма не совпала с первым измерением. Давай её сюда. А при чем здесь Гоголь?
-Видишь ли Фёдор, - Илья задумчиво шмякнул ещё теплую рябушку под сапог наводчика. - Гоголь очень не хотел умирать, так скоропостижно и предвидел, что пребывание в замкнутом пространстве гроба его не порадует.
Экипаж предчувствуя скрытый смысл внимательно изучал Илью. Тот часто радовал их нелитературным прочтением классиков. Фёдор и сейчас догадывался, что с Гоголем, что-то пошло не так, но на всякий случай высказал мнение, что ему тоже не очень бы понравилось, но есть все шансы обойтись без гроба...Он нежно похлопал по зеленой броне и махнул головой, приглашая к развязке с Гоголем.
Илья рассказал подробности эксгумации Гоголя с не очень благополучным предлежанием классика литературы, не вовремя вышедшего из летаргического сна.
Перечисление многочисленных потертостей на крышке гроба заставили Фёдора заскучать ещё сильнее. Он медленно потянулся. Наклонился за курицей, попутно сорвал травинку. Вдумчиво разжевал сочный стебель и подвел итог:
- Надо ехать назад, командир. Искать другую переправу. И лично мне, гораздо спокойнее нарваться на те гаубицы, что мы вчера обошли и потеряли "Батю". Я не хочу к Гоголю. Давай, как вчера решили.
Второй КВ, ждал их на повороте. Это был второй из двух, с экипажем из двух танкистов и пятерых братков из стрелковой части, подобранных по дороге к Смоленску. Все что осталось от полка. Они не стали останавливаться. Всё было ясно ещё вчера. Выехали из леса и на полном ходу в 35 километров в час выползли на открытую дорогу.
Илья ждал огня всех орудий. Немцы открыли огонь спустя три минуты. Ошалели, от нежелания русских ехать в тщательно подготовленную ловушку. Экипаж наконец отпустило напряжение. Ожидания и неизвестность выматывают хлеще боя. Теперь все стало на свои места.
Цель. Не теряя времени на маневрирование доехать до балки и уйти за склон. Там будет следующая цель и обход к другой переправе. А еще, где-то там брод, который со времён учений в 39-м помнил Петр, механик второго танка. Они оказались у этого брода уже в составе только одного танка с раненым и слегка подгоревшим Петром и тремя остальными участниками прорыва на борту, спустя 2 дня беспрерывного месива. Гаубицы и танки противника расположились друг напротив друга. Им пришлось это кстати - прошли под прикрытием их "пукалок". Так ласково называл немецкие танки с орудиями в 56 миллиметров Фёдор. Немцы разрядили в оба КВ весь свой боекомплект, но спасли их от смертельного огня гаубиц. Обе стороны убедились в прочности брони КВ. Не брали её даже 76 миллиметровые противотанковые пушки. А подвести приготовленные специально для них 152 миллиметровые гаубицы стоило им немалого труда. Готовили их немцы, для той самой, мирной переправы у картофельного поля.