Кирилл пришел на первую встречу в приподнятом настроении. Старался понравиться. Где-то очаровать, произвести впечатление. Постоянно шутил, много жестикулировал. Казалось, ему легко идти на контакт.
Оговорюсь, что первый сеанс — всегда особенный, потому что это так непросто: прийти к незнакомому еще человеку и начать говорить о личном. О важном. Это тревожно. Иногда неловко. И это нормально. И при грамотном отношении проходит, трансформируется в процесс.
Итак, свою тревогу и неуверенность на новой роли в качестве клиента психолога, Кирилл старательно прятал за напускной бравадой и игривостью. И ему было, чем похвалиться.
Он рассказал, что к 35-ти годам вполне доволен жизнью. Успешный руководитель в сфере IT, долгосрочные отношения с любимой девушкой, отпуск заграницей. Все идет в нужной колее.
А пришел он ко мне с телесным симптомом. Последние два года его мучали периодические приступы фурункулеза. Гнойные высыпания на лице и шее причиняли много страданий — от физических до эстетических.
Длительное и регулярное лечение давало мало результатов. Кирилл заметил, что стал раздражительным. Более замкнутым в себе. Постоянно мониторил врачей и новые препараты. Во время обострений ссылался на простуду, чтобы работать из дома.
Ему было сложно этим делиться. Вся напускная веселость растаяла. Передо мной был человек, который глубоко переживает... В довесок Кирилл стыдился того, что мужчина из-за таких пустяков заморачиваться не должен.
Во многом доверие между нами сложилось благодаря тому, что я сама не понаслышке знаю, что такое проблемы с кожей. И сочувствовать Кириллу могла не с только с позиции терапевта.
И уже несколько встреч спустя мы выявили основной триггер приступов фурункулеза. Первый и несколько последующих обострений происходили на фоне отношений с отцом.
Властный и авторитарный Вадим воспитывал сына в строгости. Никаких излишеств. Много учебы. Чуть-чуть спорта. Кирилл должен был добиться успеха. Любой ценой.
Жесткая муштра с минимальной теплотой сделала Вадима далеким и недоступным для сына. В подростковом возрасте он много бунтовал. В доме были частые и громкие скандалы. В 19 лет после одного из них мальчик ушел из отчего дома. На совсем.
В дальнейшем ради матери Кирилл возобновил отношения с отцом. И на протяжении последних десяти лет они встречались на семейных торжествах, созванивались по праздникам.
Описывая время начала болезни, Кирилл много и с воодушевлением говорил о том, что наконец обрел какую-то внутреннюю свободу. Стал более искренне радоваться жизни. Увлекаться творчеством. Иногда от души дурачиться. По его словам стал немного оттаивать от того, к чему привык в родительской семье.
По сути, он начал жить не так, как хотел его отец. Стал больше узнавать себя. И на фоне всех этих очевидно положительных изменений появились такие неприятные кожные симптомы.
***
В процессе работы я рассказала Кириллу, что кожа — наша самая большая физическая граница. Она отделяет наше телесное от окружающего мира и других людей. Вместе с тем, именно через прикосновение к ней мы ощущаем весь восторг контакта — дуновение ветра, рукопожатие друга, объятие любимой.
И оказалось, что главное чувство, которое переполняло его кожу в поле отца — это страх. Глубоко запрятанный и очень ранний — быть отвергнутым, наказанным и лишенным любви.
И так уж устроена наша психика, что все тайное однажды станет явным. И если сознание не хочет или не может воспринять какой-то материал, то организм начнет искать другие пути его выражения. Болезнь, например.
Мы много работали с выражением этого страха. Кирилл был очень мотивирован нашими первыми результатами. И с моей поддержкой все смелее погружался в свои переживания. Позволял себе быть уязвимым. Проявлять слабость. Все то, что когда-то один строгий и очень напуганный папа запретил маленькому мальчику.
И в какой-то важный момент Кирилл вдруг осознал, что по отношению к своему кожному симптому стал тем самым жестоким, ригидным отцом. Критиковал, отвергал и высмеивал себя. Повторял знакомый формат контакта с собственным телом.
Это очень помогло нашей работе. С болью и ужасом Кирилл начал признавать, что внутренние части, ассоциированные с его отцом, всегда будут с ним. Как бы далеко он не убежал. И как бы не отрезал себя от Вадима. Но здесь, во взрослой позиции, у него всегда есть выбор. И однажды он смог стать терпимее. Мягче по отношению к собственной уязвимости.
***
Мы закончили наши встречи примерно через 8 месяцев. За это время случился 1 небольшой рецидив, который был значительно легче всех предыдущих. Последние полгода у Кирилла ремиссия. И самое главное, он больше не боится своей болезни. И не тревожится о ее возвращении.
#психосоматика #акне #проблемыскожей #отношениявсемье