Не знаю, задумывались ли вы, но Байрон, Пушкин и Гюго стоят в одном ряду - ряду романтиков от литературы. Романтизм, эпоха, которую мы когда-то огорчительно быстро проходили в школе, в свое время стал настоящим переворотом в головах. Сейчас этот переворот в пяти словах передали бы чем-то вроде «а что, так можно было?». Да, можно. Вся Европа вдруг начала в то время рифмовать «любовь» и «кровь», воспевать суицид и коллективно плакать над весьма личными трагедиями, хотя буквально за несколько лет до этого в головах царили идеалы Просвещения. А романтизм взял и вывел на первое место сердце, а не голову. Французы давно славились своим цинизмом, и романтизм как литературное течение мог бы и обойти Францию стороной: появившись в Англии, с которой Франция была исторически в контрах, романтизм изначально для французов был чем-то чуждым. А вот благодаря Гюго ситуация просто развернулась на 180 градусов. Возможно, потому, что его мать - жена наполеоновского генерала - открыто изменяла мужу с дру
Бывший заключенный пытается перейти на сторону добра. Стали бы читать книгу с таким синопсисом?
26 февраля26 фев
15
2 мин