Заголовок абсолютная правда, а «эта книга» - ни больше, ни меньше как гётевские «Страдания юного Вертера» :-)
Роман Иоганна Вольфганга фон Гёте "Страдания юного Вертера" (1774) занял 95-е место в списке «100 лучших книг всех времён» (в версии Daily Telegraph).
Наверняка вы слышали о том, что среди современников эта книга произвела эффект разорвавшейся бомбы. Самоубийства «по-вертеровски» стали модными среди молодежи всей Европы. Реальные самоубийства. А то, что сын самого Гёте окончил жизнь самоубийством, вы знали? Вот так поневоле и поверишь в карму.
Стоит ли прочитать эту книгу сегодня?
В перечне Daily Telegraph книга получила такое описание:
Вертер любит Шарлотту, но она - увы, о горе! - уже замужем. Прообразом этой истории стала реальная история любви Гёте к замужней женщине.
Но, как я уже писала раньше, «анонсы» Дэйли Телеграф, видимо, выбирались случайным образом из сочинений юных журналистов. Потому что на самом деле ни возлюбленная юного Гёте, ни возлюбленная юного Вертера не были замужем на момент знакомства.
И вот здесь и начинается самое интересное.
Причем тут 3-е сентября?
Жаль, что эту книгу изучают в школе, подавая трагедию главного героя как что-то вроде «влюбился - не добился - убился». Хотя с другой стороны, иначе у этого романа в письмах (тренд XVIII века) вообще не было бы шансов попасть в руки современному читателю.
Но школьники не увидят (и учитель литературы им не расскажет) нескольких нюансов, которые эту трагедие переворачивают с ног на голову. И вот какие там есть нюансы:
1. Для Вертера история начинается как очередной «курортный роман» и никаких серьезных намерений у него нет
Вертер - это вполне себе самоуверенный городской мальчик, который вырвался на волю из-под присмотра матушки. Та отправила его к тетке провести «теплые семейные переговоры» насчет доли наследства. Наследство заключается в небольшом доме в провинции. Вскользь упоминается, что наследство оставил граф. Читателям книги, которая была издана в 1774 году в Священной Римской империи германской нации (официальное название тогдашней Германии) сразу было ясно, чем могут закончиться провинциальные увлечения.
Буквально за три недели (всю хронологию можно прослежить по датам писем) Вертер влюбляется в Шарлотту - в романе она названа Лотта, а Шарлоттой и в самом деле звали возлюбленную самого Гёте - дочь мелкого управленца, то есть человека незнатного, не благородного происхождения (даже его дом - своего рода «пенсия» от государства).
Но уже через месяц рассказывается, как Вертер ездил с Лоттой в гости к сельскому священнику - сопровождал ее с сестрой, но пишет так, словно это была какая-то договоренность с Лоттой, но это не так:
из сада появилась пасторская дочка вместе с вышеназванным господином Шмидтом. Она с искренним радушием приветствовала Лотту, и, должен признаться, мне она понравилась. С такой живой и статной брюнеткой неплохо скоротать время в деревне.
2. У Вертера уже были «курортные романы» и он прекрасно знал, чем они могут закончиться для девушки
Лотте пришлось упрекнуть его за то, что уделял девушке слишком много внимания, при ее женихе.
Чтобы оправдаться, Вертер упоминает девушку, которую ему напомнила эта - и пускается в длинные излияния, которые оказываются слишком откровенными:
Когда девушка, чьи лучшие годы отравлены тобой, лежит в полном изнеможении, сраженная последним, страшным недугом, тебе остается лишь стоять у постели, как преступнику, до глубины души ощущать свое бессилие
Очевидно, что эта «подруга, которая была старше меня и умерла слишком рано» (как упоминается в другом письме) умерла или в родах, или от послеродовой горячки. Что ж, такое бывало последствием курортных романов в XVIII веке.
Но Вертер с Лоттой пока просто дружит, пока лето не переваливае за середину и он не начинает форсировать события. Поняв, что его любовь вряд ли будет «увенчана успехом», начинает раздражаться на мещанские привычки своей деревенской красавицы - сокрушается, что та посыпает песком адресованные ему записочки, а песок хрустит у него на губах, когда он пытается целовать их.
К Лотте возвращается из поездки жених, встречи наедине прекращаются, и наконец - 3 сентября, лето миновало впустую - Вертер пишет другу, который давно предлагал ему походатайствовать насчет приличествующей должности:
Мне надо уехать! Благодарю тебя, Вильгельм, за то, что ты принял за меня решение и положил конец моим колебаниям. Две недели ношусь я с мыслью, что мне надо ее покинуть.
3. Если бы карьера у Вертера удалась, он бы свое провинциальное увлечение забыл
Герой уезжает, Лотта пропадает из его писем другу, которые теперь наполнены жалобами на тупое начальство и бесталанных коллег-проныр. После какого-то проступка Вертер вынужден подать в отставку - между прочим, уже наступил Новый год - и, очевидно, ему хочется снова оказаться на чьем-то фоне более высоким. Он пишет Лотте. Через пару писем отвечает ему уже Альберт, сообщив что они с Лоттой какое-то время уже женаты.
Следующее лето Вертер проводит у некоего князя - и также клянет его за тупость. Из контекста ясно, что он у него на положении чуть ли не прилипалы (а окружают князя опять-таки несносные люди), и из княжеского охотничьего замка Вертер вынужден уехать.
3 сентября - ровно год спустя - Вертер снова пишет другу, что влюблен в Лотту, теперь уже замужнюю женщину.
В контексте это выглядит так: приехал в ту же местность, посмотрел на счастливую семейную жизнь Альберта и Лотты, увидел старую знакомую крестьянку, с чьими детьми играл, один ребенок умер, муж ее вернулся - юный Вертер здесь не нужен. Даже ореховые деревья, под которыми они с Лоттой читали книги, срублены по воле жены нового пастора. За это на женщину ополчилась вся деревня. И он радуется, что не только ему не везет.
Интересно, что в одном из писем описывает жену нового пастора, которая словно карикатура на него самого:
Она глупа, а мнит себя ученой, говорит о пересмотре канона, ратует за новомодное морально-критическое преобразование христианства, пожимает плечами по поводу лафатеровских фантазий, а сама так больна, что не в состоянии радоваться божьему миру. Только такая тварь и могла срубить мои ореховые деревья. Подумай, я никак не могу прийти в себя!.. От палых листьев у нее, видишь ли, грязно и сыро во дворе, деревья заслоняют ей свет, а когда поспевают орехи, мальчишки сбивают их камнями, и это действует ей на нервы, это мешает ее глубоким размышлениям, мешает взвешивать сравнительные достоинства Кенникота, Землера и Михаэлиса.
Так же и он сам считает себя умнее всех, а в заботе о своих интересах забывает об интересах других - и потом удивляется, чего ж его подсиживают коллеги и не ценит начальство.
4. Гёте писал о реальной девушке, которая не была еще женой его друга, так что вторая часть конфликта надуманна
Всю осень Вертер проводит на положении любимой канарейки, заходя в гости в дом Альберта и Лотты или в дом ее отца, когда может застать ее там. Гёте, кстати, лукавит или нет - но книжная Лотта вполне себе кокетничает с Вертером, то есть у него есть основания полагать, что между ними может что-то быть. Ближе к зиме Вертер и вовсе сталкивается с безумцем, свихнувшимся когда-то от любви к Лотте (работал писарем у ее отца, возможно также разглядел в ней какие-то надежды).
Потом еще целый месяц герой страдает, а когда пытается признаться в любви и его отвергают, то мается еще полтора дня - пишет письма, раздает мелкие долги, затем совершает последнюю попытку манипуляции - просит пистолеты «для долгого путешествия» у того же Альберта и, наконец, стреляется.
5. Главное желание героя - чувствовать себя уникальным, избранным
Именно это у него не получается ну никак, кроме крайнего средства. Это желание быть самым-самым просматривается во многих цитатах.
Про любовь:
Любит меня! Как это возвышает меня в собственных глазах! Как я... тебе можно в этом признаться, ты поймешь... как я благоговею перед самим собой с тех пор, что она любит меня!
Про самоубийство: познакомившись с женихом Лотты, дурачится и приставляет себе ко лбу пистолет, чтобы вызвать его на разговор о здравом смысле и сиюминутных желаниях. Фоном сквозит мысль, что если девица расстанется с невинностью по сиюминутному влечению, стоит ли ее осуждать за это. Благоразумный буржуа Альберт возвращает его к понятию самоубийства и осуждает его
речь ведь идет о самоубийстве, и ты сравниваешь его с великими деяниями, когда на самом деле это несомненная слабость: куда легче умереть, чем стойко сносить мученическую жизнь.
После чего Вертер читает целый монолог про то, что страсть, доведшая человека до самоубийства, делает его исключительным:
Про страдания неразделенной любви:
6. В книге смесь жанров и затянутый финал, что является следствием неопытности автора
Вертеру пришлось бы страдать меньше, если бы Гёте не растянул финал - стрелялся юноша в полночь, да так, что мозги брызнули, однако слуга находит его в 6 утра хрипящим без сознания, и начинается долгое суматошное прощание.
То есть можно сказать, что эффекта, которого добиваются самоубийцы - «вот умру и буду смотреть, как вы плачете» - Гёте таки достиг.
Интересно порассуждать о психотерапевтической роли искусства... ведь, по сути, Гёте переписал свою историю - и «закрыл гештальт» , похоронив вместе с Вертером свою юношескую драму.
Но то, что эпистолярный жанр перескакивает к обычному повествованию - «от лица издателя» - и потом назад к эпистолам... это явный признак неумения грамотно отформатировать материал.
Кстати, первым критиком романа выступил сам Наполеон Бонапарт, который при личной встрече упрекнул писателя за то, что карьерных неурядиц в книге могло быть и поменьше.
7. Популярность книги объясняется, полагаю, десакрализацией самоубийства
Книга про ленивого неудачника, который возжелал жену ближнего своего и, не сумев склонить ее на смертный грех (прелюбодеяние), даже застрелиться-то красиво не смог, была прорывом для своего времени.
Не зря после публикации прокатилась настоящая волна самоубийств.
Именно поэтому я уверена, что культовой книгой «Страдания юного Вертера» стали благодаря тому, что молодежь увидела там бунт против Системы. Распоряжаться своей жизнью - так, чтобы самому выбирать, когда и как ее закончить - это шло вразрез с учением Библии, проповедями пасторов.
Тем более что молодёжь так ценит любые способы доказать свою уникальность.
Между прочим, эта книга стала источником вдохновения для оперного композитора Ж. Массне, а оперу записали для телевидения, так что историю юного Вертера можно и увидеть: