Продолжу мысли из первой части о том, как заблокированные или умерщвленные в себе "темные" части своей натуры мы оживляем переносом и упорно видим эти части в наших близких.
Вспомнился случай, приведённый Фрейдом в "Общей теории неврозов". Цитата:
"Я знакомлюсь с 53-летней хорошо сохранившейся дамой любезного и простого характера, которая без сопротивления рассказывает мне следующее. Она живет за городом в самом счастливом браке со своим мужем, управляющим большой фабрикой. Она не может нахвалиться любезной заботливостью своего мужа. 30 лет тому назад она вышла замуж по любви, с тех пор никогда не было ни одного недоразумения, разногласия или повода для ревности... Год тому назад случилось нечто невероятное, непонятное ей самой: она сразу поверила анонимному письму, в котором ее прекрасный муж обвинялся в любовной связи с молодой девушкой, и с тех пор ее счастье разбито. В подробностях дело заключалось примерно в следующем: у нее была горничная, с которой она, пожалуй, слишком часто вела интимные разговоры. Эта девушка преследовала другую прямо-таки со злобной враждебностью, потому что та гораздо больше преуспела в жизни, хотя была лишь чуть лучшего происхождения. Вместо того чтобы поступить на службу, она получила коммерческое образование, поступила на фабрику и вследствие недостатка персонала из-за призыва служащих на военную службу выдвинулась на хорошее место. Теперь она жила на самой фабрике, вращалась среди господ и даже называлась барышней. Отставшая на жизненном поприще, естественно, была готова наговорить на бывшую школьную подругу всевозможных гадостей. Однажды наша дама беседовала с горничной об одном гостившем у них старом господине, о котором знали, что он не жил со своей женой, а имел связь с другой. Она не знает, как это вышло, что она вдруг сказала: "Для меня было бы самым ужасным, если бы я узнала, что мой добрый муж тоже имеет связь". На следующий день она получила по почте анонимное письмо, в котором измененным почерком сообщалось это как бы накликанное ею известие. Она решила и вероятно, правильно, что письмо дело рук ее озлобленной горничной, потому что возлюбленной мужа была названа именно та барышня, которую служанка преследовала своей ненавистью. Но хотя она тотчас насквозь увидела всю интригу и знала в своей округе достаточно примеров, свидетельствующих о том, как мало доверия заслуживают такие трусливые доносы, случилось так, что это письмо ее сразу сразило. Ее охватило страшное возбуждение, и она тотчас послала за мужем, чтобы выразить ему самые жестокие упреки. Муж со смехом отрицал обвинение и сделал самое лучшее, что было возможно. Он позвал домашнего и фабричного врача, который постарался успокоить несчастную женщину. Дальнейшие действия обоих были тоже вполне благоразумны. Горничной было отказано, однако мнимая соперница осталась. С тех пор больная неоднократно успокаивалась настолько, что больше не верила содержанию анонимного письма, но это успокоение никогда не было полным и продолжительным. Достаточно было услышать имя той барышни или встретить ее на улице, чтобы вызвать у нее новый всплеск недоверия, боли и упреков."
Далее Фрейд даёт своё толкование этому примечательному случаю. Из бесед с пациенткой он улавливает, что та неровно дышит к своему зятю - красивому молодому офицеру. Но своё чувство дама маскирует ото всех и, что очень важно, прежде всего от себя самой.
Добавлю от себя: Потому что в её системе ценностей это неприлично. Для той самоидентичности, в которой живёт эта благородная дама, испытывать влечение к мужчине - верх непристойности. И признать в себе возбуждение по отношению к кому бы то ни было, а тем более к родственнику - "ах, какой позор!"
И Фрейд совершенно правильно интерпретирует неадекватные и необоснованные упреки женщины в сторону её мужа. Он считает, что это явление переноса собственных "грязных" помыслов, отвергнутых в себе, на близкого.
Когда возникает такой перенос? Когда человек настолько "вживается" в свою идентичность, в свой образ, играя роль, например под названием "Я-хорошая жена и идеальная теща и мать", что отсекает и категорически блокирует в себе даже малейшие намеки на возникновение в себе любых состояний, мешающим ему пребывать в привычной и любимой роли. Например, состояния желания измены мужу с другим мужчиной, а тем более с зятем. Даже осознание и восприятие в себе этого состояния неприемлемо, когда человек жестко зависит от нахождения в своём узком, но отчетливом образе. Ибо образ сразу начинает рушиться при малейшем проникновении своих "темных" желаний в сознание. Для спасения своего образа и применяется блокировка и умервщление в себе своей "темной" стороны. "Темные" желания объявляются не своими.
И зависимость от пребывания в образе, как правило, заходит настолько глубоко, что "хорошая жена" в один момент может сменить любовь на ненависть и наброситься на мужа. То, что она в глазах того же мужа в этот момент разрушает свой образ "хорошей жены", её не особо волнует. "Хорошая" жена в тот момент ненавидит своего мужчину за то, что ей не удаётся удерживать роль "хорошей жены". Не абсурд? Абсурд. Это жизнь ради образа, а не ради себя и близкого тебе человека.
А "хороший отец", который бьет ребёнка за то, что периодически не может почувствовать себя с ним "хорошим отцом" потому что сын, видите-ли, не идеальный?
Потому что играют они эту роль в первую очередь для самовыживания. Блюдя этот образ даже не для себя, а для своего внутреннего критика, который при малейшем отступлении от образа начинает вводить их в невыносимое состояние самоунижения и ничтожности. Ибо заложник своего образа вне своего образа - НИКТО.