Худощавый, под стать Кощею, паромщик оказался неожиданно тяжелым. Бессмертный с трудом выволок бесчувственное тело и уложил его неподалеку от шатра, в надежде, что веявшая от Стикса прохлада поможет Харону прийти в чувство. Несмотря на солидную шишку на лбу, перевозчик был жив. Кощей сокрушенно вспомнил о Яге — вот бы где пригодились ее обширные познания в целительстве! - и присел рядом со своим незадачливым знакомым, задумчиво глядя на воду. Сам он мало смыслил в лекарском искусстве, и рассудил, что лучшая помощь с его стороны будет заключаться в том, чтобы оставить пострадавшего в покое.
Что же, во всяком случае их противнику не откажешь в смекалке, думал Бессмертный. Ход в принципе грамотный. В любых краях чужеземцы вызывают любопытство, смешанное с подозрительностью — мало ли, что у этих пришлых на уме! А Кощей был в Подземном мире не просто прибывшим издалека гостем. Был он гостем нежданным и нежеланным. То есть Харон, в порыве благодарности пригласивший случайного знакомого навестить эти земли, был действительно рад видеть Бессмертного. Доволен был и Цербер-Мутант. Но на этом список гостеприимных обитателей Аида заканчивался.
В первые же дни пребывания здесь Кощей не мог не отметить, что пассажиры парома реагируют на воздвигнутый среди Асфоделиевых лугов шатер несколько необычно. Их взгляды задерживались на пестром покрывале не дольше, чем на секунду-другую, того же удостаивалась и фигура Бессмертного, маячившая поодаль, а затем Тени отворачивались к Стиксу и ни словом, ни намеком не давали понять, что видели на берегу кого-либо постороннего. В сторону Кощеева временного пристанища они старались больше не смотреть. Кощею было безразлично чужое мнение о собственной персоне, однако он счел нужным при случае поинтересоваться у Харона, не нарушает ли он каких-либо здешних законов или обычаев.
Перевозчик долго смеялся протяжным, скрипучим, как старые уключины, смехом, а потом успокаивающе помахал рукой и объяснил, что гость и вправду нарушает один существующий с незапамятных времен обычай, но ничего страшного в этом нет. На ту сторону Стикса посторонним лучше не забредать, ибо там — царство Теней и всем прочим среди них не место. Древний закон делал исключение лишь для самого паромщика, Аида и его семьи. А на этом берегу находиться не возбраняется никому, да вот только за все время своей долгой службы на пароме Харону не доводилось видеть безумца, который по доброй воле здесь обоснуется.
На это чародей лишь пожал плечами. Раз не запрещено — значит, можно, и какое ему дело до того, что местные жители не ценят здешний мрачноватый колорит? Главное – место уединенное, без толпы любопытных, все, как Кощею нравится. А остальные пусть считают его чудаковатым стариком, ему-то что.
Но вскоре свое нерасположение к путешественнику выказал ни кто иной, как сам правитель подземного мира. Хароново начальство изволило выбраться на противоположный берег Стикса для прогулки и принялось кружить окрест шатра, мрачное, аки грозовая туча. Свирепо зыркая на чужеземца, Аид продефилировал вдоль реки еще и еще раз. Кощей учтиво кивал, любовался на прекрасных коней, с интересом посматривал на колесницу и облачение царя, гадая, при нем ли знаменитый шлем, но попыток стыдливо скрыться от грозного взора владыки не делал, сохраняя возмутительную безмятежность. В конце концов, представитель власти отправился восвояси, скривившись, будто хлебнул уксуса вместо вина. Бессмертный тогда с усмешкой посмотрел ему вслед, чувствуя себя безусловно правым. Теперь же Кощей вспомнил о той встрече с запоздалым сожалением – было ясно, что в чем бы ни обвинили нахального иностранца, Аид его защищать не станет. Может, и не стоило сердить мнительного правителя своей дерзостью...
Паромщик слабо застонал и шевельнул рукой, прервав невеселые думы Кощея. Чародей нахмурился. Что же, сейчас Харон придет в себя и кое-что, возможно, прояснится.
© Анна Липовенко
Начало сказки здесь.
Продолжение следует.
Короткие сказки про Тридесятый лес: