"Потеря невинности приводит к неизбежному горю..." В либретто так написано.
Французский«Щелкунчик» - не совсем французский, а осевшего здесь режиссера Дмитрия Чернякова - отличается от привычного нам, как мебель ИКЕА от стульев мастера Гамбса.
Сюжет очень замысловатый, однако никаких мышей и вообще ничего общего с привычной новогодней сказкой. Поэтому спектакль стоял в афише на майские праздники, год назад, когда еще не было коронавируса.
Я в меру сил попробую пояснить происходящее на сцене, хотя даже приобретенный за 12 евро буклет с историей вопроса и либретто не всегда помогает. Кстати, в отличие от двуязычных книжечек, которые продает на спектаклях Большой театр, здесь буклет на французском почти весь, на английском только реклама.
Зато листочек с именами исполнителей бесплатно раздают, попробую найти, если кого заинтересует.
Балет делали сразу три хореографа, а либретто писал вышеупомянутый режиссер Дмитрий Черняков.
Спектакль длинный, 4 с половиной часа, два антракта, 30 и 20 минут. Первый акт – опера «Иоланта», о ней я писала на TripAdvisor сразу же по следам событий, кто хочет, легко найдет.
Во втором акте финал «Иоланты», артисты выходят кланяться, зрители уже собираются в буфет... Ан нет, свет опять гаснет и начинается «Щелкунчик».
(Пока он не начался, небольшая экскурсия по залу, листайте галерею)
Краткое содержание оставшейся части 2 акта:
Вместо Рождества - именины Мари. Хореограф Артур Пита (Arthur Pita) – тот самый, что поставил «Мать» - не Горького, хотя показывали во МХАТе им. Горького - для балерины Осиповой. (Не видели? Я тоже). Впрочем, здесь танцы были очень жизнерадостные и, как потом стало ясно, самые симпатичные во всем балете - типа праздник урожая североамериканских фермеров, весело и без затей. Я даже слегка приободрилась после депрессивной «Иоланты». Но зря.
Дальше вступает в дело хореограф Эдуар Лок (Édouard Lock). Гости пошли домой, а Водемон (он у Чернякова замещает принца) спрятался за шторой. Мама Штальбаум застает его целующимся с дочерью и устраивает скандал. Вы видели когда-нибудь новости для глухих? Сурдопереводчики жестикулируют резко и отчетливо, поскольку каждый жест – это целая фраза. Тут то же самое, причем и руками, и ногами, только непонятно моему тусклому уму, что целых 20 минут втолковать пытаются… Потом вдруг со страшным грохотом падает люстра (на сцене, к счастью, не в зале), гаснет свет – смена декораций.
Пришел черед Сиди Ларби Шеркауи (Sidi Larbi Cherkaoui). Это хореограф модный до жути в буквальном смысле. Мари горюет одна, в углу – бездыханное тело Водемона. Он оживает, чтобы станцевать па-де-дё с Мари и потом вновь рухнуть без чувств. Под «вальс снежинок» на пустой серой сцене мечутся серые тетки в серых ватниках. Даже снежинки, и те серые… В либретто о таком повороте сюжета политкорректно умолчали - наших туристов в зале немало, зачем раздражать публику, которая деньги платит. Но можно предположить, что Черняков хочет показать крах старого мира, а затем - лагерный холод и мрак мира нынешнего.
Антракт.
Третий акт
Снова хореограф Эдуард Лок. Мари и шесть клонов Водемона в волшебном лесу. Фауна представлена видеопроекцией на заднике сцены. Сразу вспоминается «люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки…» Хореография такая, что я ее и вспомнить не могу. Но хотя бы не раздражает. А вот гиппопотам на экране был очень мил :)
Национальные танцы. Теперь уже Мари клонированная, шесть разных балерин в одинаковых платьях. (А потом будет еще 12 таких же, кордебалет). Слушайте, это гениальная идея, прямо Генри Форд с его конвейерным производством! Одно лекало, одна ткань, одни нитки – это ж какая экономия по сравнению с нашими старорежимными театральными мастерскими и индивидуальным пошивом!
А национальные куклы – они и на самом деле куклы, пластмассовые, три метра в высоту. Китайские – два милиционера в синей форме, русский танец – два космонавта, мальчик и девочка.
И еще какой-то Старик Хоттабыч. То есть внутри, конечно, артисты, но от них балетной выучки не требуется, достаточно просто ходить пешком по сцене! Ай да режиссер, рационализатор театрального дела!
Все бы ничего, если бы эти размножившиеся Мари постоянно не задирали подол, не гладили себя по всем интересным местам, как в рекламе лекарственных средств для взрослых, и не толкались локтями так же резво, как и в предыдущем акте, прямо рябит в глазах…
Дальше идет очень неторопливый «вальс цветов», за него отвечает Сиди Ларби Шеркауи. Многочисленные двойники Мари и Водемона в тех же одинаковых костюмах, сначала им по 20 лет, потом дамы бальзаковского возраста с такими же джентльменами, потом и вовсе пенсионеры, и вот уж тают их ряды… По-видимому, перед глазами главных героев проходит вся их будущая «долгая счастливая жизнь».
Под конец, как и положено, снова па-де-дё Мари и ее принца, как бы он ни назывался, опять Сиди Ларби Шеркауи. Вот эти два дуэта я могу с натяжкой рассматривать как собственно балет. Хотя и здесь поддержки больше похожи на занятия в клубе самбо: танцовщик не поднимает балерину, хоть на одной, хоть на двух руках, а эдак лихо переваливает через спину, очень это модно в современном танце. Ясное дело, чем больше площадь, тем меньше сила давления, кому охота лишний раз напрягаться за тот же гонорар.
Выход на поклоны:
В целом мое впечатление такое, что на место хореографов и постановщиков пришли эффективные менеджеры с задачей сократить издержки и повысить прибыль. Об артистах не скажу ничего вообще, хореография не дает судить об их возможностях даже на моем непрофессиональном уровне. Но они явно не особо напрягаются.
Вот на Полунина, хоть он и не моего романа герой, уже спустили всех собак, а человек просто хочет больше денег при меньших затратах сил и времени. Тут ровно то же самое, и все счастливы! Ну ладно, насмотренным зрителям виднее…
В сухом остатке мне кажется разумным просто взять экскурсию, чтобы посмотреть Оперу Гарнье, здание того стоит.
Из всех оперных театров, что мне до сей поры пришлось увидеть, этот шикарнее всех, золото со стен тоннами можно снимать. Наш Большой после ремонта – как скромная барышня из института благородных девиц. Да, и новаторская роспись от Шагала не сильно раздражала, на потолок ведь можно не смотреть...
P.S.
Предыдущие статьи на Дзене здесь,
Про разные города и страны, а также театры в них — тут.
А еще у меня есть полузаброшенный канал «За чистоту русского языка». Какой смысл указывать на ошибки, когда теперь неприличным считается говорить без ошибок?