Это четвертая часть истории. Перед прочтением настоятельно рекомендую прочитать все предыдущие части. Сюжет историй тесно связан.
Причина подарка Ж. Часть 4
Городок мертвых
К трехэтажному обшарпанному зданию судебно-медицинской лаборатории дед и отец подошли уже к вечеру. Если верить табличке на двери, то до конца рабочего дня оставалось 2 часа. Они открыли дверь и вошли внутрь. Картина, которая открылась им, не внушала оптимизма. Интерьер лаборатории ничем не отличался от какой-нибудь районной больницы. Пожелтевшие отштукатуренные стены до уровня плеч человека среднего роста, а дальше бледно-голубая масляная краска и снизу коричневый деревянный плинтус. Коридор был заполнен заплаканными матерями. Среди них также были заметны поседевшие отцы и вымотанные офицеры, которым поручено сопровождать «груз 200».
На проходной никого не было, П1-ый и П2-ой подошли к очереди. П1-ый обратился к одной из стоящих женщин:
— Подскажите, пожалуйста, а куда тут надо обращаться? Я внука своего ищу.
— Вам приходил вызов на опознание из лаборатории? — Спросила женщина слабым голосом.
— Нет. Нам пришла похоронка и в военкомате сказали, что его тело здесь.
— Он недавно погиб?
— Да, он ехал домой, и его колонна попала под обстрел.
— Ааа, это те несчастные восемнадцать ребят. Да, здесь они. Вам повезло, вы счастливые люди.
Ответ этой женщины очень удивил П1-го. О каком счастье тут может идти речь, если они приехали забирать убитого внука?
— Вы не обращайте на меня внимания, — пытаясь улыбнуться, произнесла женщина. — Я два года и один месяц провела на войне в поисках своего сына, и поверьте мне, я видела там сотни матерей и любая вам скажет, что вам повезло, что вы сразу нашли своего внука.
— Вы два года были на войне? — П1-ый не смог скрыть удивления. — Вы мужественная женщина.
— Перестаньте. Какая же я мужественная? А что мне оставалось делать? Дима мой единственный сын. Когда я получила от военкомата телеграмму, что мой сын дезертир, и что как только он вернется домой мне необходимо сообщить в военкомат, то я в это не поверила. Как он мог сбежать из части, еще и на войне? Да что я вам рассказываю тут? Вы пройдите без очереди и спросите у экспертов про внука. Сегодня только этот кабинет работает.
П1-ый посмотрел на очередь из заплаканных матерей и ком подошел к горлу. Он много в своей жизни натерпелся, но он не мог себе позволить пройти без очереди, зная, что кто-то из этих женщин по два года провел на войне.
— Да мы подождем. — Ответил он женщине. — Так вы получили телеграмму и поехали на войну?
— Нет, сначала я поехала в областной комитет солдатских матерей. Там мне сказали, что такие случаи не редкость. Вполне вероятно, что его просто свои же отправили за водкой или еще за чем-нибудь и его там захватили в плен. Ждать, что мой сын вернется домой — это утопическая надежда. Да и военным офицерам там наплевать на пленных солдат, все на дезертирство списывают. Так государство даже не обязано платить родителям компенсацию за погибшего сына. Он получается не погибший, он сбежал и нарушил закон. И я решила ехать на войну искать его.
— А ваш муж? У вас есть муж?
— Был. Он очень болезненно воспринял эту новость. Сразу постарел. Я его отговорила ехать. И правильно сделала. Там много матерей ищут своих детей, но отцов мало. Вы же понимаете местные жители и боевики относятся по-другому к мужчинам. Они либо попадают в плен, либо их там же и убивали. Их считали переодетыми разведчиками. А жены офицеров? Представьте молодую девушку там? Что с ней может случится? А муж мой умер через три месяца после новости о сыне.
— И как вы там жили два года? Где? Чем питались?
— У нас с мужем были сбережения, мы копили на свадьбу сыну. Они мне очень помогли. А жили, как придется. Иногда в воинских частях, нам выделяли палатки. Когда искали в горных селах, просились к местным жителям. Там свято чтут закон гостеприимства — вошел в ворота, уже гость. Кружку молока, хлеб, чай предложат обязательно. Те матери, у которых кончались деньги, просились у местных жителей на работу. Пололи огороды, выпасывали скот. И все за еду. А мы всегда друг другу помогали, если узнавали, что денег нет совсем, всегда давали кто, сколько сможет. А жители там не все поголовно головорезы. Их тоже можно было понять. Война пришла к ним в дом, и многие их дети становились боевиками, у них не было выбора. Так что беда у нас была общая. Хотя много матерей там пропало без вести, кто-то попал в рабство. Мы же там были по своей воле, учет матерей никто там не вел. Бывало, погибали под бомбежками своих же. Вообще, со стороны наших военных вражды было больше чем от местных жителей.
— Не страшно вам было?
— А мне уже какая разница! Вся цель моей жизни была в том, чтобы найти сына. Кроме него в жизни меня уже ничто не ждет. Если я его не найду, у меня даже могилы его не будет, на которую я могу положить цветы. Да все там матери такие. Боевики уважали нас. Говорили: «У вас мужики трусы! Если бы вы за ними стояли с автоматами, бежать, как от огня надо было бы!» Поэтому мы, наверное, и выживали.
— А как вы общались с боевиками? Вы знали их расположение?
— Да местные все там знали, все перемещения полевых командиров, под носом у наших войск мы встречались с ними, выкупали сыновей из плена. Никому до этого не было дела. Однажды там случай был. Одной матери командир боевиков сказал: «Иди вниз к военным, попроси пусть отдадут наших. Тогда мы отдадим тебе сына». Мать пошла, а наши военные ей сказали, что ничего делать не будут. Этот вопрос высшее командование решает. Она вернулась, передала все. Командир ей сказал, что не может он сына отпустить просто так, не поймут его свои. Пусть хоть мертвых дадут за сына или денег. Мать пошла назад. Но ей опять ничем не помогли. Она спросила военных, почему вы не поедите туда и не освободите пленных, ведь боевики там сидят и не боятся. На что ей ответили, что нет приказа, а без приказа они делать ничего не могут. Ей ничего не оставалось делать, как вернуться к боевикам и жить там. Общалась с сыном, сколько Бог позволит. Потом боевики узнали, что на них готовится наступление и начали уходить, а пленных расстреляли. Сын умирал на руках у матери. Потом она сама повезла его тело домой.
В этот момент дверь кабинета открылась, и оттуда вывели старушку. Она еле держалась на ногах и ей тут же уступили место.
— Это он, мой внучек. — Произносила она, плача.
В ее руках были две фотографии: одна фотография юного мальчика, вторая обгоревшее тело. На этом обгоревшем теле остался участок кожи на плече с татуировкой: «Время жить, время умирать». По ней и опознали его. Глаза П2-го наполнились слезами, на секунду он осознал, что не готов увидеть сына таким.
— Этот мальчик еще попадал в категорию «желтых», хотя весь обгоревший, — Прошептала женщина П1-му.
— «Желтые»? — Так же шепотом спросил П1-ый.
— Трупы разделяют на три категории: белые, желтые, красные. Белых можно без труда опознать. У желтых, обычно, нет лица, но есть родинки, родимые пятна, татуировки. А красные это либо скелеты, либо разорванные фугасами, либо сгоревшие. В этой комнате родителям показывают фотографии фрагментов тел. Не все выдерживают даже на них смотреть, но многие на войне столько насмотрелись, что их пускают на территорию искать среди трупов. Много времени можно сэкономить. Сейчас много сражений, и у лаборатории много работы, у них сейчас все забито трупами.
— А что вы будете делать, когда найдете сына? — Спросил женщину П2-ой.
— Никто не думает об этом. Вон мужчина сидит. — Кивнула женщина в сторону старика, сидящего на корточках. — Ему сорок пять. Он шесть лет ищет сына. Похоронил жену, потерял работу, квартиру в городе. Остался дом в деревне, он говорит, что Женю там похоронит, возле детских качелей, на которых он любил кататься. Я не знаю, что он будет делать дальше. Многие родители, у которых хватает сил, идут в комитет солдатских матерей и помогают другим искать их детей, помогают солдатам-инвалидам, которых бросила страна. Я тоже хочу, чтобы мой опыт пригодился кому-нибудь.
Там, куда указала женщина, сидел старик, никак не скажешь, что ему сорок пять. Дверь кабинета снова открылась, и оттуда вышла женщина и мужчина в белом халате. Женщина не плакала, в ее глазах жила надежда. Видимо, она не опознала своего ребенка. А это значит, что он, может, еще жив.
— Уважаемые! — Произнес мужчина. — На сегодня мы закончим.
— Примите еще. — Взмолились женщины. Зная, что у каждой своя история, начинающаяся так: «Ваня был жизнерадостным и спортивным мальчиком, и с радостью пошел в армию...», им трудно было отказать.
— Я вас прекрасно понимаю, но поймите и вы меня. У меня тоже семья, дети. Уже девять часов вечера. Отпустите меня, пожалуйста! — Мужчина умоляюще смотрел на всех.
— Владимир Анатольевич, а подскажите этим двум мужчинам, куда им обратиться. — попросила мужчину в халате женщина, которая общалась с П1-ым. — У них внук, один из восемнадцати дембелей.
— Зайдите ко мне, я выпишу вам пропуск. А вас всех я жду завтра, до свидания!
П1-ый и П2-ой зашли в кабинет.
— Значит так. У нас сейчас очень большой приток погибших. — Обратился к ним мужчина в халате. — И если вы хотите забрать его быстро, то можете сами завтра пойти найти его в вагоне-рефрижераторе. Они там все «белые», поэтому их нетрудно будет найти. Либо вам придется ждать пока до них дойдет очередь опознания или из части за ними приедут исправить свою ошибку, не знаю, зачем их вообще нам отправили, они там все с документами были. Так что будете делать?
— Мы пойдем сами найдем. — Ответил П1-ый. — Куда идти?
— Пятнадцать минут ходьбы отсюда, в тупике на улице Лермонтова. Как опознаете, вернетесь сюда за документами, хорошо? — Сказал мужчина и протянул пропуск.
— Хорошо, доктор. — Сказал П1-ый
— Я не доктор. — Улыбнулся мужчина. — Но спасибо за улыбку! До завтра!
— До свидания...
***
...П1-ый и П2-ой сидели на скамейке в парке.
— Папа, может, поищем все-таки ночлег? — П2-ой спросил отца.
— Петр, в жизни не всегда выпадают такие возможности, провести летнюю ночь в парке. Ты взращенный в цивилизации не понимаешь этого. Знаешь, сколько на войне приходилось ночевать на улице? Изредка можно так делать, встряхивает немного. Да и деньги сэкономим, мало ли какие еще расходы нас ждут впереди.
— Ладно, уговорил. Знаешь, о чем я подумал, когда сидел там?
— О чем?
— Вот эти родители, которые были там, о них никто не думает. Я сам никогда об этом не думал, пока мне не пришла похоронка, и я не очутился здесь. Никто не знает о существовании этого места, только мы. Я читал в газете, что на сегодняшний момент в этой войне погибло по официальным данным 12 000 человек. Умножь эту цифру как минимум надвое, у всех есть мама и папа, а у офицеров еще и жена и дети. Представь, ты снайпер. Смотришь в прицел, бах, убил солдата. Делаешь зарубку на винтовке. А надо не одну делать, а три. Ты еще убил старика со старухой, которые сидят в этой лаборатории и ищут.
— Видимо, это политика государства, по уменьшению расходов пенсионного фонда. — Ухмыльнулся П1-ый. — Бах, и убил стариков. Они еще и барьеры ставят, чтобы матери отправлялись на войну, а отцы спивались, чтобы быстрей все было. Я уже было мечтал, что все в этой стране поменялось, а тут все по-прежнему — народ — ничто!
— Я, если честно, боюсь завтрашнего дня. — Сказал П2-ой. — Мне страшно увидеть сына. Но я не видел Пашу полтора года и не увижу больше никогда, поэтому я все-таки посмотрю на него.
— Может, не пойдешь? — Спросил П1-ый. — Я найду его.
Вдруг в поле зрения появился УАЗик ППС. Он медленно двигался по дорожке парка. Часы показывали полночь. Машина остановилась, когда поравнялась со скамейкой, на которой сидели отец с сыном. Из машины вышли два милиционера.
— И что это у нас здесь? — Нагло начал разговор один из них. — Решили заночевать здесь? Мы можем предложить вам нашу гостиницу.
Второй милиционер заржал. П2-ой завелся.
— Вообще-то вы должны представиться, и доложить цель вашего обращения к нам.
— Слышишь ты! — Милиционер ткнул его дубинкой в плечо. — Я тебе ничего не должен. Это ты не должен ночевать тут в парке.
— Ко мне можно хотя бы на Вы обращаться. — Не унимался П2-ой.
— Я к бомжам на Вы не обращаюсь. Может, у тебя еще и документы есть?
П2-ой был на взводе, но П1-ый положил ему руку на плечо и обратился к милиционеру.
— Молодой человек, простите нас за грубость. — Умоляюще сказал П1-ый. — Вот наши паспорта, в моем паспорте лежит похоронка из военкомата. Мы приехали сюда забрать тело его сына и моего внука. Он погиб на войне. У нас нет денег на ночлег, мы за свои деньги повезем его домой. Простите нас еще раз. Но нам, правда, негде переночевать.
Милиционер осекся, его гнев немного спал. Ему было нечего возразить П1-му.
— Ладно, батя. И ты прости. — Он уже успокоился, и бравада спала. — Я тоже там был в командировке. Соболезную вам. Может, к нам в отделение? Там и переночуете? Ну, не в КПЗ естественно! Лучок, чесночок, сальцо?
— Трудно от такого отказаться, особенно если не ел полдня. — Заискивающим тоном сказал П1-ый. — А вы потом подскажете, как добраться до улицы Лермонтова?
— Вагоны-холодильники? Конечно, подскажем, батя...
***
...чем вы здесь занимаетесь? Просто охраняете вагоны? — Спросил П1-ый солдата. Солдат-срочник вел П1-го и П2-го к последнему вагону-рефрижератору.
— В наши обязанности входит разгружать машины и вагоны с телами, размещать их по холодильникам. На следующий день мы раздеваем и моем трупы. Потом с ними работают эксперты, а мы их одеваем и запаиваем в цинки. Гробы с телом таскать тяжело, они весят около двухсот килограмм, отсюда и пошло название груза. — Будничным тоном стал рассказывать солдат.
— Тебе по ночам трупы не сняться? — Задал вопрос П2-ой.
— Ни разу не снились. — С гордостью ответил солдат. — Первую неделю было тяжело, а потом обтерся. Поначалу тошнило, но потом, обрабатывая тела, я перестал думать, что это когда-то был живой человек. Летом только тяжело, запах жуткий стоит, а если еще тела и обгоревшие, то вообще можно только в респираторе работать. Еще его надеваю, когда трупы анолитом обрабатываю, а так даже уже перчатки не одеваю. Хотя у нас бывают и интересные случаи. Один раз вагон разгружали, а одно тело не деревянное было как обычно, а мягкое. Начали щупать, а у парня пульс пробивается. Отвезли в больницу и его там вернули к жизни. На войне порой не сильно разбираются живой или мертвый. Там до живых дела нет, что уж говорить о мертвых.
П1-ый смотрел на этого мальчика и подумал о том, какая разная смерть для них здесь и там на войне. Он не видит смерть, а только результат ее. Они могут спать с трупами, есть, пить и не задумываться, что рядом лежит Петя, Ваня, Женя. Просто застывшее тело...
— Пришли. — Вывел солдат из раздумий П1-го. — Вы как переносите вид трупов? Нашатырь нужен?
— Я нормально, но учитывая, что один труп нам будет вовсе не трупом, я думаю нужен. — Ответил П1-ый и посмотрел на сына, тот одобрительно кивнул.
— Держите. — Солдат протянул бутылек и начал открывать вагон. — Дембеля слева, они в фольгу завернуты, а остальные все необработанные.
П1-ый шагнул на ступеньку и начал подниматься. Из двери повеяло холодом, не обычным температурным холодом, а могильным холодом. П1-ый вдруг почувствовал себя спускающимся в царство мертвых. Картина, которая открылась его взору, была не из приятных. Он уже и забыл и концлагерь, и котлован, перед которым его собирались расстрелять, и думал, что никогда в жизни уже не увидит обезображенных трупов. Они лежали на носилках, сложенные друг на друга и ждали своей очереди. Даже после смерти человеку приходится ждать. П1-ый старался не смотреть на трупы, но почему-то было любопытно. У каждого из них была своя история. Даже сейчас, находясь здесь, в вагоне, они продолжали жить в своих родителях, которые сейчас сидели либо в лаборатории на опознании, либо ходили по республике, где идет война, либо, смирившись, сидели дома.
Они подошли к телам, завернутым в фольгу. П1-ый посмотрел на сына. Тот заметно нервничал, и было видно, что ему тяжело начинать эту процедуру. Но начинать ее надо было. П1-ый посмотрел на тела и раздумывал с какого же тела начать эту жуткую лотерею.
Он решил начать с первого. Пытаясь определить, где голова, П1-ый начал раскрывать фольгу. Появилась голова молодого парня, его лицо было обычным, без гримас боли. Это немного успокоило П1-го и придало ему решимости.
— Это не Паша. — Произнес он и завернул фольгу обратно. — Давай переложим это тело, чтобы оно нам не мешало.
Они взяли тело и переложили его поближе к необработанным трупам. Взгляд П2-го упал на тело парня на носилках, вернее на его остатки. Низ тела был разворочен, рука лежала рядом с телом на носилках, нога была приставлена сапогом к телу, на лице была гримаса боли.
— Наверное, подорвался на мине. — Пытаясь сгладить обстановку, произнес П1-ый. Но П2-ой не выдержал, его стошнило.
— Может, я сам поищу? — Через некоторое время спросил П1-ый.
— Как ты будешь их сам перекладывать? — Ответил вопросом на вопрос П2-ой. — Давай дальше.
— Давай. — Произнес П1-ый и начал раскрывать второе тело. Показалась голова его внука, на лице была гримаса страдания. — Нашелся Паша.
П2-ой не выдержал и начал прижиматься к нему, целовать в лоб и говорить сквозь слезы: «Паша, Паша, сынок... Как же так произошло?» Он прижался своей щекой к его щеке, как делал это в детстве. Слезы градом катились по его щекам. «Сыночек, Пашенька! Как же тяжело без тебя! Не вернулся ты домой! Ничего, сынок. Мы отвезем тебя домой, домой к маме!»
У П1-го на глаза выступили слезы, он был всю жизнь хладнокровным, этого требовала жизнь, но на такие сцены невозможно спокойно смотреть. И тут он увидел на плечах Паши погоны старшего лейтенанта.
— Э, солдат! — Закричал П1-ый. — А ну, иди сюда на минутку.
— Что случилось? — Спросил солдат, поднявшись к ним.
— Это мой внук, но тело не его. — Ответил ему П1-ый. — Смотри, на нем погоны старшего лейтенанта. Как так получилось?
— Говорят, там было двое с отрезанной головой. — Произнес солдат. — Вот, наверное, и перепутали.
П2-ой позеленел. Он расстегнул китель на теле сына или старшего лейтенанта, точно пока не знал, и оголил его грудь.
— Это не его тело, у него была татуировка с группой крови на сердце. — Слабым голосом сказал П2-ой.
— Может, вы его так заберете? — Наивно спросил солдат. — У нас бывают на фугасах подорвутся, там особо не разберешь, где чья рука или нога.
— Подожди нас на улице. — Обратился П1-ый к П2-му. И когда он вышел, обратился к солдату. — Ты соображаешь, что ты мелешь? Тебе домой пора, пересидел ты с трупами.
— Да я чё, представляете, как нам его искать? Мы же лица лейтенанта не знаем. — Начал оправдываться солдат. — У него и голова, вон пришита.
— Найдем по шву на шее. — Отрезал П1-ый. — У тебя есть нож?
— Нет. — Спокойно ответил солдат.
— Ну, тогда, — Пристально посмотрел на него П1-ый, — Рви, нитки небольшие. Она больше для вида пришита.
— Я не хочу, мне не очень приятно это делать. — Начал отговариваться солдат.
— А ты думаешь, мне приятно голову у внука отрывать. — Продолжил П1-ый. — Или давай лучше отца позовем?
— Так тело-то не его, получается, вы не внуку голову отрывать будете! — Не сдавался солдат.
— Я тебя по-человечески прошу, оторви. — С мольбой в глазах сказал П1-ый.
Солдат, больше не говоря ни слова, подошел к телу и, набрав в грудь воздуха, потянул за голову. Голова легко поддалась, и солдат стоял с головой в руках и не знал, что делать дальше.
— Положи ее пока на место. — С трудом произнес П1-ый. Тошнота подступала к горлу. — Давай искать внука, вернее его тело.
Он подошел к следующему телу и развернул фольгу, потом обнажил ему горло. На шее был разрез и нитки.
— Видишь, нам еще повезло. — Произнес П1-ый и вспомнил слова женщины в лаборатории, относительно везения. — Давай, отрывай теперь эту. Меняй их местами и пошли уже отсюда.
— Теперь это не ваш внук, может, вы оторвете? — Спросил солдат.
— Тело-то его, давай не выпендривайся, у тебя уже опыт есть. — Нервно ответил П1-ый.
Солдат подошел и также с легкостью оторвал голову лейтенанта. Потом поменял головы местами и завернул в фольгу тело лейтенанта и подошел к внуку П1-го.
— Подожди. — Остановил его П1-ый и, расстегнув внуку китель, начал искать татуировку. — Мало ли, может, там им всем головы отрезали.
Оголив грудь, он увидел на ней татуировку, потом приложил голову на ее место и тихо сказал: «Понесли его к машине.»
***
После того, как П1-ый и П2-ой уладили все формальности, они оправились на склад с цинковыми гробами. На входе их встретил сержант срочной службы.
— Здравствуйте, можно нам получить гроб? — Спросил П1-ый.
— Вообще-то, они у нас на учете и мы не выдаем их вот так вот по просьбе. — Сухо ответил сержант.
— Послушай, — вспылил П1-ый. Ему это путешествие уже порядком надоело. — Мой внук отдал сполна не только долг своей Родине, но и жизнь и я хочу отвезти его домой и предать земле. Я его на носилках повезу?
— Дед, — все также спокойно и вальяжно ответил сержант. — У меня тут плановых отправок знаешь сколько? Ко мне тут очередь из плачущих родителей выстраивается. Чем вы лучше их? Хочешь гроб? Давай пять тысяч.
П1-ый полез в пакет с вещами, который он с самого начала поездки носил с собой и достал оттуда маузер. Сержант удивленно посмотрел на него. П1-ый направил пистолет на сержанта и взвел курок.
— Заходи в склад, сука. — С яростью произнес он. — Сейчас я покажу тебе войну. И смерть.
— Дедушка, вы чего? — Промямлил сержант.
— В склад! — Прорычал П1-ый. — Быстро.
Сержант зашел в склад, П1-ый и П2-ой прошли за ним. Склад был набит доверху цинковыми гробами. Один гроб лежал у входа.
— Ложись в него. — Приказал П1-ый.
— Зачем? — Испугано произнес сержант.
— Ты сейчас выполняешь приказы, а не задаешь вопросы. — Сухо ответил П1-ый. — Я тебе сейчас покажу, что такое война, что такое расстрел, что такое смерть. Вот только своих плачущих родителей ты не увидишь. Зато тебя быстро опознают, обработают анолитом, и ты не будешь ждать плановой отправки домой.
— Не убивайте, дедушка! — Произнес сержант, на глазах у него засверкали слезы. — Не убивайте.
— Ложись! — Прокричал П1-ый. — Ты, сука, загасился здесь, когда другие ребята умирают. Ты жируешь, когда другие пухнут от голода на войне. Ты забираешь деньги у убитых горем стариков! Ты только смерти и достоин.
Сержант лег в гроб, П1-ый направил пистолет ему в голову. Сержант зажмурился. П2-ой с ужасом смотрел на происходящее. Он потянул отца за руку.
— Пап, ты что делаешь? — Произнес он.
Отец в этот момент повернулся к нему и П2-ой вздрогнул, глаза отца были полны холодной ярости. Он повернулся к сержанту.
— Сержант, — Сказал он. — Ты хочешь сохранить свою собачью жизнь?
— Да, да. — Произнес он, всхлипывая.
— Все просто, — Сказал П1-ый. — Помоги нам отнести гроб, запаять его и отправить на транспорте домой. Я буду идти рядом, и держать пистолет в кармане. Я выстрелю если что, мне терять нечего...
Продолжение следует...
Это вымышленная история. Любые совпадения с реальными лицами или местами являются случайными.
Автор истории: Алексей Гринченко
Если история понравилась, меня можно отблагодарить любой комфортной суммой. Так я понимаю, что пишу хорошие статьи. И благодарность мотивирует делать как можно более качественные материалы.
__________________________________________________________________________________________
Предыдущие главы истории:
Другие интересные истории: