Мужчина серьезный, сосредоточенный на работе и на семье. Идеал для женщины. Именно таким и был – идеалом.
Всё в дом и для дома. Заработал на хорошую квартиру, своими руками построил дом в деревне. Купил голый участок – и построил. Жена как барыня. Выполнял каждое ее желание, можно сказать, на руках носил. Жили душа в душу. Не ругались.
У них сын родился. Мальчик толковый и наблюдательный, очень подвижный. Быстрый физически и быстрый умом. Надежды подавал.
Папа его научил многим мужским делам: и топором владеть, и рыбу ловить, и гвозди забивать. И учился хорошо, потому что мама за этим делом строго следила.
И вот школа позади, затем армия, затем институт. Всё замечательно. Встретил девушку. Любовь у них вспыхнула. Поженились.
И вот тут все и началось. В нем, казалось бы, из ниоткуда вдруг проснулся бабник. Любая юбка в замешательство приводила. Он немел, разум терял. Естественно, что семья рухнула. Жена от него ушла. А он пустился во все тяжкие.
Чтобы родители не стонали под ухом, он покинул наш город и уехал в Саратов. После оказался в Симферополе. И ветер понес его, как сухую траву в степи. Наверное, лет за десять у него была не одна сотня разных дам. И ни семьи, ни своего угла – ничего. Только, похоже, ему этого и не надо было.
Мать очень переживала. И отец его все-таки уговорил вернуться под родную крышу. Не знаю, как ему это удалось.
И вот сынок вернулся. От прежнего юноши мало что осталось. Волосы унес вихрь удовольствий. Только на затылке какие-то кустики остались. Живот округлился, плечи стали круглыми, а ноги почему-то тонкими, как палочки. А ему всего-то лет сорок-сорок пять.
Сидят с отцом на кухне. На столе бутылочка. Мать отослали, чтобы по-мужски потолковать. И правильный отец высказал, наконец, свои претензии. Мол, не так сынок жил: ни кола, ни двора, ни жены, ни детей. А сын рассмеялся и сказал, что он, то есть батя, всю жизнь для себя прожил. То есть эгоистом был. Папа чуть водкой не захлебнулся. А сынок сказал, что дом, работа, квартира, разные там огороды и заборы – все это он для себя делал. Потому что это ему нравилось. Хотелось, чтобы жена его хвалила и люди уважали. Для себя!
А он, сын, тоже для себя пожил. Нравились ему бабы? Да, нравились, вот он вокруг них и увивался. Делал то, что хотел. И прожил честно, и упрекать себя не позволит. Каждый жил так, как ему нравилось.
Папа стукнул кулаком по столу, ушел в комнату и там заплакал, чтобы никто его слез не видел. А сын отдельно живет. У него какая-то женщина. Только надолго ли?