История – интереснейшая наука, полная вранья. Тут нет математических формул, нет и иных констант, на которые можно опереться. А есть лишь представления о том, как могло бы быть. Сплошь и рядом домыслы, и натягивание совы на глобус. Принялся я изучать историю любви герцога Лейхтенбергского Максимилиана и Марии Николаевны Романовой и много чего удивительного нашёл. Ну, для разминки. История знакомства молодых имеет несколько версий. По одной Мария была в Баварии, где и обратила внимание на Макса. По второй Макс приехал в Россию, для участия в манёврах, по приказу своего дяди баварского короля Людвига Первого. И так отличился на манёврах, что получил орден Андрея Первозванного да и остался служить новой родине в чине генерал-майора. Тут он и познакомился со своей будущей супругой.
Итак, сюжет закручивается, и вот мы стоим у интересной подробности. А кто же это такой – Максимилиан Лейхтенбергский? А он (та-дам) сын Евгения (Эжена) де Богарне. Возможно, вы не знаете, ибо всего знать невозможно, но этот Эжен был приёмным сыном Наполеона Бонапарта. Да-да, того самого, который с нами воевал и которого мы победили.
Говоря языком прагматическим, племянница Александра Первого, который победил Наполеона, вышла замуж за внука побеждённого. Это примерно как если бы дочь Брежнева вышла замуж за внука Адольфа (сами знаете которого).
Но любовь зла, а дело, как пишут историки случилось «ей благодаря». Но тут же поправляются, что родив мужу семерых детей, возможно (всё возможно), уже после пятого рожала от другого, стараясь всё сохранить в тайне. Так себе тайна, о которой известно всему двору, и все эти дворовые пишут в своих дневниках, что, мол, Машенька гульнула. Да не с кем-нибудь, а с самим Григорием Строгановым, которого звала Жоржем. Были грязные слухи про Барятинского и Карамзина, но оставим их на совести кликуш.
Тут как раз и Макс преставился, не подошёл ему климат наш лютый. Год вдова подождала, и венчалась с Жоржем.
Не забываем, это всё происходит тайно, ибо не ровня граф Великой княгине. Потом, уже после смерти Николая Первого брат и наследник престола признает брак, но оставит его тайным, согласно чему нигде на людях видеть вместе супругов не должны, а во дворцах Марии Николаевны должно иметь помещения для отдельного проживания Григория. Тайна, она на то и тайна, чтобы кто-то её разболтал. А кто же это сделал? Анна Тютчева – вот эта особа.
Как писал граф С. Д. Шереметев:
«Она играла роль, изрекала, критиковала, направляла и всего больше надоела всем и каждому. Мало-помалу, она теряла свое значение по мере усиления её соперницы А. Н. Мальцовой. Двор ей стал невыносим и она вышла замуж».
Как бы портрет достаточно понятен. Можем ли мы доверять её мнению? Боюсь, у Андерсена больше правды в сказках.
Мария Николаевна собирала картины и предметы искусства, была Президентом Академии Художеств, сменив на этом посту умершего первого супруга. Прожила недолгую (хотя по тем временам и вполне обычную) жизнь и упокоилась в Петропавловской крепости, как и положено Великой княгине.
Это первая из моих форматных статей о любви в венценосном семействе. Я сознательно опускаю многие вещи, сосредотачиваясь скорее на эмоциональном фоне и явных, и скрытых несостыковках в истории. Как вы думаете, стоит ли продолжать?