Первая тысяча километров на велосипеде - есть!
Путевые заметки с иллюстрациями и историческими справками
К вечеру предыдущего, восемнадцатого дня, поднялся очень сильный ветер - палатка ходила ходуном, огонь на плитке, а она у меня без ветрозащиты, пару раз задувало. Ближе к утру ветер стих, ночь была ясной, луна светила прямо в палатку - спать одно удовольствие. Только собрал лагерь - на водопой пожаловали вчерашние бурёнки. Ну что же, милости прошу - меняемся местами в обратном порядке.
Кстати, о Семёновке, на окраине которой я ночевал. Точнее, как вы догадались, о бывшей немецкой колонии. Звалась она Ретлинг. Энциклопедический словарь "Немцы в России: населённые пункты и места поселения" прямо указывает на эмиграцию из этого села немцев в 1880-х годах в Америку.
Вспоминая факты, почерпнутые мною при подготовке материала по истории аргентинского танго в испаноязычных источниках о том, что немцы Поволжья переселялись туда в поисках длинного песо, вывод о том, что именно эти переселенцы и есть часть тех эмигрантов, думаю, будет не сильно ошибочным.
Только выехал с берега пруда, как был остановлен таможней. В роли таможни выступила милейшая немецкая овчарка по кличек Грэй и её хозяин, который в ходе расспросов немало подивился как моему общему маршруту, так и факту нахождения меня в Семёновке - не на дороге же. В сотый раз пришлось объяснять, что я не люблю большаки и стараюсь уйти с них при первой же возможности. Побеседовав о том о сём, о жизни и погоде, и будучи проверен таможней Грэем на предмет наличия свободных съестных припасов, я отправляюсь в дальнейший путь по направлению на хутор Калиновку.
Хутор молодой, появился примерно в 70-х годах прошлого века, и ничем особо не примечательный. Ну разве только тем, что асфальт в Калиновке кончился, а за ним по направлению к хутору Гусёлка началась грунтовка, качество которой с каждым десятком метров всё более напрягало. Через три - четыре сотни метров по выезду из хутора я был остановлен возницей на телеге, запряжённой в одинокую коняку. Возница объяснил мне, что дорога, выбранная мною на развилке (очевидно, по принципу более "качественного" вида, хотя понятие "качество дороги" тут было очень относительно) "ведёт к дому Боанасье, а Лондон левее".
Оказывается, выбранная мною дорога вела вокруг леса на окраине Калиновки и к ней же возвращалась. "Лес горел в том годе, мужики ходили копать траншеи, да пожарные ездили, вот дорогу и натоптали". Спасибо, мил человек, спас меня от пятикилометрового крюка. Хотя, по началу, вида несущегося на меня прямо через поле коня, запряжённого в телегу, в которой сидел мужик и стегал того коня кнутом, скажем так, немного меня напряг. Ну мало ли что у него на уме? А у него на уме был перст, указующий мне путь.
Дорога от Калиновки до Гусёлки представляла собой едва заметные колеи через поля и перелески. Они почти заросли травой, и видно было, что движение здесь ну очень редкое. Дождя к тому времени не было дня три как, и свежих автомобильных следов видно не было - то есть за три дня по этой дорожке не прошла ни одна машина. Зато какие с этой дороги открывались пейзажи! Песня! Особенно великолепный вид открылся передо мной на гребне холма, разделявшего долины, в которых ютились соответственно Калиновка и Гусёлка
В свою очередь Гусёлка - редкий в этих местах пример основания поселения русскими переселенцами. Предыдущие-то сёла в основном всё больше были немецкими колониями, основанными по приказу Екатерины II. Гусёлку основали выходцы из Пензенской губернии в 1795 году, причём среди первопоселенцев были русские и мордва.
Насколько восхитительное впечатление производит природа вокруг Гусёлки, настолько же удручающее впечатление производит сама Гусёлка. Половина домов стоит заброшенной. Некоторые брошены совсем недавно - ещё не успели зарасти огороды, ещё не разбиты окна, ещё не заколочены крест на крест двери. Но деревня умирает, и этот дух угасания во всём, он прямо в воздухе ощущается, его ничем не вышибить. На окраине есть даже несколько новых домов, но это абсолютно ничего не даёт - общая картина от этого не меняется.
Другие дома стоят брошенными давно. И те, брошенные недавно, и эти, добротные деревенские срубы. Допускаю мысль, что в них нет удобств внутри дома, но деревня газифицирована, в ней есть электричество. Тут есть школа, вроде бы даже теплиться сельское хозяйство, центральная улица закатана в асфальт, по ней стоят три остановки, есть магазин и почта. Даже детскую площадку с претензией на тактический урбанизм сюда воткнули. Но нет в деревне жизни. Стоят давно брошенные дома вдоль центральной улицы и смотрят незрячими окнами на неё.
Заехал на родник, обозначенный в туристическом навигаторе, чтобы набрать воды, который на поверку оказался колодцем с ведром, довольно глубоким, со студёной и чистой водой. Набрал, умылся, привалился на полчасика отдохнуть. Дальше предстоял отличный асфальтовый участок до двух почти слившихся сёл Веселово и Дворянское, лежащих прямо на железной дороге. Но до этого участка нужно было снова проехать Гусёлку на сквозь, глядя на эти брошенные дома...
Зато участок не подкачал. Люблю, знаете ли, старые асфальтовые дорожки. Асфальт на них иногда щербатый, иногда с ямками, но зато он уже высох и твёрд, как камень. Лететь по такому даже в гору одно удовольствие (о чём я потом вспомнил в Крыму), что уж говорить о плоскаче или дороге под гору? Дело в том, что новый, только что уложенный асфальт, имеет определённую вязкость, он мягкий, особенно на жаре, и съедает часть усилий. По нему едешь, как по пластилину. А тут... Феерия.
Дорога от Гусёлки до Веселово, лежащего на правом берегу Иловли, и до Дворянского, лежащего на левом (через мост от Веселово) берегу Иловли - это вот как раз 20 километров такой классной дороги. Солнце в зените, но не печёт, по обочинам - сосновые посадки, воздух - чудо, ветерок в спину и дорога под уклон. Красота, товарищи. Красотища!
Из этих двух сёл, Веселово и Дворянского, старше Веселово. Тут я снова вернулся к немцам - раньше Веселово называлось Унтердорф. Правда, не намного старше. Унтердорф был основан в 1852, а Дворянское - в 1858 году. Причём во время основания земли на правом, унтердорфском, берегу Иловли числились за колонией, а на левом - за Камышиным. То есть несмотря на то, что до самого Камышина отсюда 21 верста по дорогам, переход через реку фактически означал попадание на городскую территорию.
Здесь я устроил себе праздничный обед. Прямо вот праздник живота. Пельмешки с бульончиком, сметанкой и сливочным маслом. Не обед, а сказка. Правда, место для приготовления выбрал не слишком удачное - встал на остановке, как единственном доступном месте с ветрозащитой и лавочкой. В результате собрал вокруг себя небольшую толпу в составе праздношатающегося местного алкаша, по совместительству продавца арбузов на трассе, числом одна штука; двух "колонистов-поселенцев" (читай, зэков на вольных работах) под надсмотром председателя местного сельсовета числом две штуки; председателя местного сельсовета числом одна штука и местной шпаны числом в штуках неизмеренным, так как их число постоянно менялось.
Продавец арбузов поведал мне, что идущих по трассе к морю велосипедистов они, продавцы, именуют "морячками". А так же поведал, что встречалась ему особенно интересная категория путешественников "морячков" - бегунов к морю. То есть натурально, люди нацепляют лёгкий рюкзачок и пешком или бегом вдоль трассы к морю. Не, я, конечно всё понимаю, но пешком вдоль трассы? Как минимум очень не здорОво. Не говоря уже о том, что на дорогах велосипедистов-то с баулами не всегда видят, что уж говорить о пешеходах? В общем, и не здорОво, и не здОрово.
Зэки-работяги переругивались с председателям. У местной шпаны через слово мат, через предложение - планы "затусить" и "зацепить девицу" в Камышине (прямо вот нужны они камышинским девицам, ага). Местный продавец арбузов нажрался в свой единственный за неделю выходной до корочки уже с утра. Ау, люди, вы там совсем?
Удивительно, но из этой пёстрой компании мне более всего импонировали суровая "железная леди", председатель сельсовета, и два зэка-работяги. Я не силён в этих всех понятиях, не хочу даже вникать в них, не вижу в АУЕ никакого флёра и никакой романтики. Я вижу в людях, которые вышли работать "на волю", в их глазах и разговорах, неприкрытое отвращение к тюремной жизни, сроку, наказанию. Я вижу в них желание закрыть эту страницу. Может быть, я дорисовываю, но почему-то мне кажется, что конкретно эти двое к тому, что привело их за решётку, уже не вернутся.
Но вместе с этим я был насторожен в своём оптимизме. Потому что я слышал разговор, интонацию, понятия и осознавал, что как бы они сами того не хотели, а тюремные привычки, понятия и сленг в их жизнь проникли уже довольно прочно. Вот она, опасность исправления колонией или тюрьмой. Эти заведения редко исправляют. но очень часто ожесточают человека. Потому что наказание человеку очень часто кажется несоизмеримым его делам, а всё, что осталось на воле, за колючей проволокой, начинает восприниматься как враждебный и несправедливый мир. В который после освобождения не встроишься и с которым после освобождения придётся воевать. Очень хочу, чтобы эти двое не вернулись.
Да и продавец арбузов. Он что, лучше? Как надо не любить себя и свою собственную жизнь, чтобы в единственный выходной на рабочей неделе нажраться как скотина? Чувак, у тебя одна жизнь. От неё тебе, судя по виду и возрасту, итак осталось хрен да маленько. Что же ты делаешь? Куда ты её гробишь? Ты понимаешь вообще, что там ничего нет? Понимаешь, что один раз ты закроешь глаза и больше их не откроешь, никогда? Что твоё сознание вырубится, ты перестанешь себя ощущать? Ты вообще, понимаешь, как это? И ты загоняешь себя всё ближе к этой черте? Я не зожник ни разу, я люблю хорошие вина и хорошее пиво. Я люблю медовуху и хреновуху. Но чтобы вот так? До поросячьего визга каждый выходной? До белочки и отказа почек?
Весёлая компания к обеду, ничего не скажешь.
Кстати, где-то на подходах к Унтердорфу случилась первая велосипедная тысяча в этом походе. Я даже остановился и зафиксировал это число на телефон, но естественно, благополучно эту фотографию потерял. Так что фотографии с красивым числом не будет, зато будет фотография с местом, где это число было зафиксировано. Это та самая дорога в зелёном обрамлении, она выше. Хотя опять же, я думал, что это событие вызовет во мне бурю эмоций. Как и первая общая тысяча, случившаяся ранее, не вызвала. Ну тысяча и тысяча. Выпил воды и поехал.
На фоне этих невесёлых послеобеденных рассуждений подкатилась ещё и послеобеденная усталость. И не только послеобеденная, но и кумулятивная за три последних дня в дороге. Планы были доехать до Камышина и заночевать там, но это лишних 20 километров, поэтому было решено прорываться к Петрову Валу, а там по обстоятельствам: коли будут места в комнатах отдыха, остаюсь в Петровом Валу, а коли нет - еду в Камышин.
Снова пришлось прибегнуть к помощи Яндекс Карт (не реклама). OSM опять хотел выгнать меня на трассу Р-228, а Яшка подсказал, что вдоль железной дороги, между нею и Иловлёю, есть проезд. Туда и поехал. Проезд представлял из себя грунтовку, довольно сносного качества, ровную, почти всю - в тени деревьев, которые есть тугаи вдоль Иловли. И вот он, Петров Вал.
Сам город - абсолютно ничем не примечательный, если не знать его историю. Внешне - куча советских построек, куча рекламы, кучи мусора и всюду железная дорога. Петров Вал - важный пункт на Волжской рокаде, отсюда расходятся линии на Саратов, Волгоград, Балашов, Тамбов. Именно с открытием станции Петров Вал стала возможной организация одностороннего кольца во время Великой отечественной войны 1941-1945 годов по маршруту Поворино - Арчеда - Иловля - Петров Вал - Балашов. Фактически я приехал к началу (или концу) исторически первого участка Волжской рокады.
А ещё Петров Вал известен тем, что здесь, до строительства Волго-Донского канала от Волгограда до Дона, пытались это сделать дважды сначала Крымский хан, а потом Пётр I. От Петра даже исторический след в виде канавы остался. Но это очень длинная, хоть и очень интересная история, поэтому я выделю под неё отдельную статью. Да, в названии статьи я почти не ошибся: местные не разделяют эти два слова - Петров Вал - в произношении. Так и говорят: петравал
Добравшись до вокзала Петрова Вала, с удовольствием обнаруживаю комнаты отдыха, в которых и останавливаюсь. Ехать решаю утренней электричкой в Волгоград, в Камышин решил не заворачивать. О чём, конечно, впоследствии пожалел, но сделанного, как говорится, не воротишь. Почему до Волгограда электричкой? Решил немного передохнуть, это раз. И захотел больше внимания посвятить этому примечательному городу на Волге - примечательностей там хватает, и чтобы осмотреть всё, мне интересное, потребовалось бы дня два. В итоге так и вышло, и впоследствии о решении срезать таким образом тут путь я не пожалел.
Большинство фотографий сделано на зеркальную камеру Canon EOS 6D Mark II, в довесок к китовому объективу был докуплен светосильный объектив Tamron 2.8 70-200, и вся эта машинерия ехала у меня в рюкзаке за спиной. Четыре килограмма живого веса, но фоточками я доволен. Рекомендую этот комплект (Кэнон + Тамрон)
Участок: Семёновка - Петров Вал
Расстояние за день: 61 км
Расстояние итого: 1213 км
Из них:
на велосипеде: 1061 км
на кораблях: 2 км
на своих двоих: 16 км.
на трамвае: 28 км.
на поездах: 136 км.
Реки: Иловля
Ставьте лайки, пишите комментарии, подписывайтесь на канал и следите за обновлениями!
Читайте канал и подписывайтесь на мои соцсети:
Фейсбук | Вконтакте | Инстаграм | Ютуб
Из Казани в Крым на велосипеде: День 1: А всё-таки люди у нас хорошие! | День 2: Дождя много не бывает | День 3: Красота природы и серость городов | День 4: Мгновенная карма | День 5.1: Огни Севера - боль и кошмар Ульяновска | День 5.2: Ульяновск: всё не так уж плохо! | День 6: И вновь начинается бой | День 7: Дорогу видишь? А она есть! | День 8: Ожидание vs Реальность | День 9. Сызрань: жемчужина на Волге | День 10: Хвалынские горы | День 11: Очарование рассветом и разочарование Хвалынском | День 12: Как я поверил в людей | День 13: Трасса, дождь и электричка | День 14: Влюбиться в Саратов | День 15: Саратов - лучший город Земли | День 16: Укатали Сивку саратовские горки | День 17: Дорожная депрессия | День 18: Как же так?