В халифате было всего два главных министерства – внутренних дел и финансов. Им подчинялось множество других "диванов": военный, расходов (он ведал жалованьями чиновников, провиантом для двора и пр.), казначейство, канцелярия.
Существовало особое ведомство, занимавшееся конфискацией имущества, и почтовое ведомство, совмещавшее пересылку писем со службой осведомителей. В одном из диванов чиновники ставили печати на распоряжения халифа; в другом, наоборот, вскрывали печати с писем, адресованных халифу. Отдельным министерством считался государственный банк, а один из самых незначительных диванов занимался благотворительностью.
Власть в провинциях представляли два правителя: военный (эмир) и гражданский (амил), занимавшийся в основном сбором и распределением податей. Иногда две эти должности объединялись в одну, что таило в себе определенную опасность, концентрируя в одних руках слишком много власти. В конце концов такой эмир-амил мог стать самостоятельным правителем, как это случилось в Египте, где Ибн Тулун и Ихшид превратили свои провинции в независимые государства.
Других высокопоставленных чиновников в провинциях представляли кади (судья), сборщик налогов, командующий гарнизоном, почтмейстер (он же информатор) и управляющий землями халифа. Все эти люди были не государственными служащими, а наемной силой, которую брали на работу за определенную плату, так же, как сейчас в компаниях берут менеджеров или бухгалтеров. Они подчинялись напрямую визирю и после его отставки оставались без работы, обивая пороги вельмож в поисках новой должности.
Все высшие чиновники получали огромные оклады. При этом воровство среди чиновников считалось само собой разумеющимся: удивляла честность, а не порочность. Заподозренные в растрате часто откупались от суда и оставались на своей должности или назначались на нее снова. Если у провинившегося не хватало денег, его собратья-чиновники скидывались и выплачивали нужную сумму: это была круговая порука воровства.
"Били по голове, как по барабану…"
Сбор налогов, как обычно, отдавался на откуп какому-нибудь частному или официальному лицу: откупщик обязывался отдать государству определенную сумму, а все, что собирал сверх этого, клал себе в карман. Заодно он получал право выколачивать деньги из налогоплательщиков. Должников часто пытали, подвешивая за руку, загоняя под ноги острые тростинки или прикладывая к телу раскаленные угли.
Современник рассказывал, как проходил процесс выбивания средств из должника: «Выставляли его на ад полуденного солнца, пока его голова не превращалась в кипящий котел. Руки опутывали пеньковыми веревками, которые прорезали суставы. Его подвешивали на стенной крюк, как сосуд с холодной водой. Били по голове, как по барабану… Когда он молил спасти его от палящего зноя, сборщик налогов отвечал ему пинками, а тюремщик лил на него масло». Наконец, когда пытка становилась невыносима, узник молил дать ему возможность взять денег взаймы. «И тогда приходили к нему нечестивые помощники и ссужали ему деньги из расчета один за десять», то есть под 1000 процентов.
Иногда на откуп брали отдельных должников, устраивая что-то вроде аукциона: кто сможет выжать из них больше денег. Чиновников, бравшихся за это дело, называли мустахиссун – вытаскивающие. При этом по закону должники должны были сами оплачивать услуги своих палачей.
При халифе аль-Махди его визирь Абу Убайдаллах совершил революцию, введя вместо фиксированного налога на землю налог пропорциональный, при котором размер налога зависел от реальных доходов землевладельца, в том числе от урожая и стоимости продуктов. То есть правитель больше не брал одну и ту же сумму со всех без разбора, а с больших доходов требовал больше, с меньших – меньше.
Помимо налогов, государство богатело за счет пошлин. Въездные пошлины по мусульманскому праву были запрещены, но на деле везде платились под видом благотворительных взносов – закята. Каждый порт или пограничный пункт сам определял размеры пошлины, причем брали не только за ввоз, но и за вывоз товара.
Особенно крупными поборы были в порту Басры, на что жаловались многие торговцы. В Александрии, если верить испанцу Ибн Джубайру, творился настоящий «беспредел»:
«Каждого допрашивали о товарах и наличных деньгах, которые он вез с собой, и со всего этого нужно было уплатить налог на благотворительность, не проверяя даже, уплачено ли уже за этот год... Верующим было приказано выгрузить на берег свой багаж и продовольствие, причем на берегу стояли охранники, которые их сторожили и следили за тем, чтобы все их вещи были доставлены в таможню. Затем их вызывали поодиночке, вносили багаж каждого (таможня была битком набита) и приступали к досмотру всех вещей, больших и малых, причем все бросали в кучу. Залезали к путешественникам в карманы, проверяя, нет ли в них чего; после этого их заставляли клясться в том, что у них больше ничего нет. Во время всего этого пропадали многие вещи, ибо руки путались и толчея была превеликая. После этой сцены, исполненной унижения и оскорбления чести, за что мы молим Аллаха даровать нам высокую награду, путешественников отпустили».
Другие статьи на ту же тему:
© Владимир Соколов
Мои книги на портале «ЛитРес» и в издательстве "Ломоносовъ":