Тем временем подоспела еще одна рецензия Андрея Краснящих на "Європу", в журнале "Харьков: что, где, когда?" — с уже публиковавшимся телом, — но! — новыми цитатами и главное — посылом: " роман — о Харькове, и место действия, и язык, и ментальность, если хотите".
Уэльбек написал «Мир как супермаркет», в романе Антона Ерхова супермаркет как мир — детальное, со всей подноготной, как в хорошем производственном романе, ныне забытом жанре, а ещё лет сорок назад все зачитывались Ильёй Штемлером и Артуром Хейли, описание жизни через место работы героя и его профессиональную деятельность. Ерхов, собственно, возрождает жанр, но не повторяя его классиков, а на своих правилах, придаёт ему новые параметры, например, наверно, уже можно формулировать так после его романов «Дремлющие башни» (2010) и «Горизонт» (2015): «характерно ерховские» — время от времени краткие вставки курсивом в текущую, разворачивающуюся фабулу, словно ниоткуда, из другого сюжета и напрямую к этому не относящиеся, но так хорошо резонирующие с ним и добавляющие смысла — такие негромкие бумажные колокольчики.
Чем вообще захватывает и держит этот жанр, кроме погружения в специфику, никому из внешнего мира не известную, с тонкостями, хитростями и правилами, о которых и не догадываемся и которые поэтому для нас открытие — а в случае «Європы» вдвойне, ибо раскрывает, и на живом материале, механизмы, которые делают из нас покупателей — заставляют покупать товар. Да, это секреты манипуляции нами: как нас правильно, исподволь подвести, под каким углом к товару поставить, и как он в свою очередь должен располагаться, в скольких сантиметрах от пола, чтобы выигрышно запечатлеться в нашем сознании, нашей картине мира. Так вот, кроме всего этого, жанр — и «Європа» — отличается от других, что там просто жизнь, а тут жизнь как работа и работа как жизнь, герои редко оказываются за пределами места работы и по-настоящему живут только здесь, проявляют себя, их характеры раскрываются, и формируются, в профессиональных обязанностях, и человеческие взаимоотношения между ними, продавцами, менеджерами, замами, завами, регулируются должностными. Да, это система, но всё-таки нет, они не винтики в ней, не совсем, вы увидите.
И ещё следует отметить стиль «Європы»: если производственный роман, как ни крути, жанр массовой литературы или близкий к ней и стиль его, скажем так, не на первом месте, не отличается особым изяществом, то «Європа», возрождая жанр, возрождает его уже в высокой литературе, а не массовой, как это сделал с жанром триллера Фаулз в «Коллекционере» и «Волхве» или с жанром мелодрамы Варгас Льоса в «Тётушке Хулии и писаке» и Кальвино в «Если однажды зимней ночью путник». Стиль «Європы» сдержанный, минималистичный даже временами, изгнавший из жанра вульгарные заигрывания с читателем и виньеточки, но внесший в него очень-очень тонкую, глубинную, всепронизывающую иронию, замечательно помогающую развиваться фабуле и проступать скрытому смыслу. В том числе и почему роман называется «Європа».
И напоследок бонус: роман — о Харькове, и место действия, и язык, и ментальность, если хотите: «“Не долго я один потусил”, — сказал Дима уже на лестнице. И сразу спросил: “Про штрафы тебе рассказали?” “Нет”, — сказал Ждан. “Небритость стоит два доллара, — Сотник шёл впереди, но постоянно оборачивался, — то же и прочая неопрятность — грязная футболка, штаны, нечищеные туфли, бардак на голове. Болтовня по мобильному, если докажут, что личная — пятёрка, а то и выше. Ставь на вибро, чтобы никто звонка не слышал”. — “Опоздания?” — “Там хитрая система. За первое — два, за второе — четыре, за третье — восемь… В конце месяца счётчик обнуляется, и опоздания снова начинаются с двух баксов. Прогул, к слову, стоит двадцать”. — “Второй — сорок?” — “За второй в одном месяце, наверное, на фиг уволят”. — “А что, прогуливают?” — “Вообще, прогул — это опоздание больше, чем на два часа… Болоцкий отгребал, — Дима легонько постучал кулаком по стене. — Ну и я тоже…”
Мужских раздевалок было три. “Нам в дальнюю”, — Сотник вытянул из кармана ключи. Два ряда красных шкафчиков и окно с видом на парковку. Дима открыл одну из дверок, перевесил рубашку на тремпель к джинсам, освободившийся протянул Игорю, затем провёл рукой по полке и достал вторые ключи. “Кроме того, — сказал Сотник, — штрафуют за пыль на технике, ценники не на месте, невыставленный товар, непроведённую переоценку. Нельзя шататься по чужим отделам, собираться больше двух… Ладно, — Дима вынул ключ из замка, — переодевайся, закрой тут всё и в зал”».
Подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайки и скачивайте мои книги на ЛитРес и Ridero.