Часть 17. (Продолжение рассказа "Дело выеденного яйца")
Когда Руслан очнулся, то обнаружил себя связанным, с заклеенным липким пластырем ртом и лежащим на холодном полу. Нестерпимо разламывалась голова, на которую обрушили что-то тяжёлое, но видимо этого было недостаточно для того, чтобы его убить. Или у тех кто это сделал не было такой цели?
- Что происходит? Кому я мог дорогу перейти? Происки конкурентов? Смешно! - мысли путались в голове Руслана и он продолжал думать о произошедшем, силясь понять, что же теперь будет с ним дальше -
Господи, Лида, сын, что сейчас с ними? Хоть бы их не впутывали в эту дурацкую историю. Может им денег надо, а где их взять? Смешно...
Глаза его сфокусировались на входной двери. За ней явно что-то происходило. С соседней комнаты слышались чьи-то тяжёлые шаги. Руслан постарался оглядеться вокруг, насколько это было возможно в его беспомощном положении.
Обстановка вокруг была довольно таки дорогая, но не было того уюта и тепла, который бы говорил о том, что у дома есть хозяйка. Создавалось полное впечатление, что квартира съёмная - временное пристанище чьей-то мятущейся беспокойной души.
У Руслана всегда было хорошо с аллегорическим восприятием мира и он представил себе этого временного хозяина, который хоть и окружил себя богатой обстановкой и был явно при деньгах, но скорее всего дома, в полном понимании этого слова, такого какой был у Руслана и Лидии, у этого человека явно нет и никогда не будет.
Отворилась дверь и в комнату вошёл человек в туфлях хорошей кожи. Он подошёл к связанному пленнику вплотную и стоял над ним улыбаясь. Глядя на него снизу, Руслан пока не понял кто стоит перед ним, потому что не встречался с этим человеком вблизи и видел его либо издали, либо на фотографии. Поэтому он пока не осознал кто это.
Ни слова не говоря, человек рывком поднял его и посадил всё так же связанного на диван, как спелёнутую куклу и больно отодрал со рта пластырь. Руслан силился что-то сказать, но долго сомкнутые губы были как будто приклеены между собой. Наконец он разомкнул их и промолвил:
- Кто вы и что вам от меня надо? Вы должно быть меня с кем-то спутали, за меня вам никто не заплатит выкуп и вообще не дадут ни шиша. Только не говорите, что вы мой тайный поклонник и хотите меня расколдовать, чтобы я превратился в принцессу. Предупреждаю, что целовать меня не надо, я от этого могу превратиться только в жабу, - хохмил Руслан, даже в таком положении не теряющий своё чувство юмора.
- Даааа, - протянул человек, - страна перестала узнавать своих героев? Или я настолько изменился? Признаюсь была у меня мыслишка изменить внешность, но уж больно я к ней привязан, да и бабы против, обычно они меня любят таким, каков я есть сейчас. Не узнаёшь? Валера я, Панкратов Валера, - самодовольно ухмыльнувшись сказал тот, кто заманил его сюда обманом и неприветливо оглоушил при встрече.
- Аааа, так ты и есть тот самый псих, которого все разыскивают? Валера, какого хрена тебе от меня надо? Чего тебе не жилось спокойно, ты ведь смог уйти от наказания за свои преступления?
Или тебя всего изнутри изъела чёрная зависть ко мне и моему счастью? - вопрошал, подразнивая Валеру, Руслан и продолжал изводить его снова:
- Жаль мне тебя - иметь такую гнилую наследственность тяжкий груз.
Кулак разъярённого маньяка прямым ударом попал Русику в челюсть, а тот продолжал, кроваво сплюнув в сторону прямо здесь же, на паркетный пол, ограниченный в других действиях, он мог только хлёсткими, как хлыст, словами отвечать своему обидчику:
- Ты даже бить можешь только связанных и убивать беззащитных женщин. Твой покойный дед обо всех ваших совместных преступлениях изложил перед смертью в письменном виде, всячески оправдывая тебя. Он указал места захоронений тех, на ком ты тренировался, больной ублюдок. Таких как ты надо душить во младенчестве.
Валера больше не трогал Руслана, а молча стоял и слушал. Потом он взял кусок пластыря и снова заклеил рот разговорчивому пленнику, растянул свои губы в усмешке и сказал, зловеще глядя Руслану в глаза:
- А давай мы проверим каким вырастет твой сын, когда я на его глазах убью его мать? Что, испугался? По глазам вижу, что да.
Хотя нет, я слишком люблю мать твоего сына, я лучше убью его во младенчестве, чтобы он не мешал нашему с Лидой счастью. Как ты предпочитаешь, чтобы он умер - быстро и безболезненно или мучительно и долго? Выбирай, что мне с ним сделать - свернуть шею или размозжить ему голову стукнув о бетонную стену?
Довольный Валера смотрел в расширенные от ужаса зрачки Руслана, который теперь мог только бессильно извиваться и мычать. Он наслаждался этим моментом и своей полной над ним властью, а потом снова продолжил:
- Нет, я поступлю по другому. Я не хочу, чтобы Лида пребывала всю последующую со мной жизнь в унынии. Я сохраню твоему сыну жизнь, более того, я усыновлю его и воспитаю, как своего, родного. Это меня он будет называть папой, это со мной он будет делиться своими душевными переживаниями, когда какая-нибудь девушка разобьёт ему впервые сердце.
Тебя я пока не убью, я ещё вернусь, не скучай. Оставляю тебя лежать на этом диване, как человек добрый и сострадательный, не благодари. А сейчас я пойду к твоей пока ещё жене и займусь с ней любовью. Она слишком хороша для тебя, я думаю, что буду для неё лучшим любовником, чем ты.
Тебе уже сорокет, что ты можешь ей дать в постели? А я в полном расцвете своих мужских сил, девки пищат от удовольствия. Скоро и Лидия поймёт, что зря сопротивлялась своему счастью и будет сладострастно извиваться подо мной. Лежи и представляй себе эротические картинки. Хотя нет, вряд ли у тебя хватит фантазии.
Я специально для тебя сниму кино и покажу тебе перед смертью, чтобы ты подох, зная, что она моя и принадлежит мне целиком и полностью, - с этими словами Валера коротко хохотнул и стремительно направился к двери, оставив сидеть на диване беспомощного связанного Руслана.
Валера просчитался, думая, что стюардессу Регину долго не будут искать. Она ему рассказала, что из детдома и живёт одна, умолчав, что три года была замужем и всего с год в разводе. Через три дня пришёл её бывший муж, который открыл дверь её квартиры своим ключом, зная, что она должна быть дома.
Хоть они и были давно в разводе, но Николай продолжал любить бывшую жену нимфоманку, которая все три года их брака наставляла ему рога с кем угодно. В её постели перебывала масса народа, включая даже женатых соседей мужского пола или друзей мужа.
Муж для неё в постели был слишком слаб и не мог удовлетворить её похоть. Он закрывал глаза на все её похождения, но она всё равно развелась с ним, обидно обозвав перед этим импотентом.
Николай при разводе не мог, да и не собирался претендовать на квартиру, потому что она ей, как сироте, досталась от государства. Он снова переехал жить в общежитие, в свою комнатку 12 квадратов, которую смог купить на свои сбережения ещё до встречи с ней.
Он продолжал по дружбе навещать Регину и она даже иногда разрешала ему спать с собой, когда рядом не было никого посущественнее. Он был для неё тряпочкой, которой она поверяла все свои тайны и все свои неуёмные сексуальные фантазии, которые старалась воплощать на деле с мимолётными любовниками, которых после использования бросала.
Всему этому её научил один великовозрастный воспитатель педофил, который совратил её ещё в детдоме, когда она была угловатой девочкой подростком. Он утратил к ней интерес, как только она превратилась в роскошную женщину с соблазнительными формами, потому что предпочитал девочек подростков, тем самым разбив ей сердце.
Поэтому она в каждом пыталась увидеть своего первого мужчину. Даже в самолёте она умудрялась затащить понравившегося мужика в туалет и заняться с ним сексом. Её не останавливала ни жена мужика, которая сидела рядом и зорко следила за ним, отпуская от себя лишь в туалет, ни осуждение коллег, которые шептались за её спиной.
Полиция приехала на вызов безутешного Николая, который сидел рядом с Региной и горько плакал. Поначалу подумали было, что это он свернул шею своей бывшей жене и даже забрали его в полицейский участок, но потом отпустили хоронить Регину, разобравшись, что он к этому не причастен. На время смерти его видела куча народа в общежитии.
Этим делом вплотную занялся следственный отдел УМВД, под началом подполковника Максима Крылова, который хоть и был неплохим следователем, но быстро распутать дело, как это легко и играючи делала его предшественница, он не мог. Когда он прибыл на место преступления и увидел жертву, то даже присвистнул. Он сам был бы не прочь побывать в её тёплой постели и несколько оживить свои серые монотонные будни.
Крылов был давно женат и пресыщен скучной супружеской жизнью по горло. Поэтому его возбуждали откровенные сцены, которые ему приходилось наблюдать по долгу службы. В общем, с таким старшим следователем дело не обещало быть лёгким, а в их отделе так и не оказалось никого с умением логически мыслить.
Опросив всех соседей, он выяснил, что почти весь дом слышал, как убитая всю ночь кувыркалась с кем-то в постели. Хотя так она проводила свой досуг постоянно, в свободное от работы время. А ещё он понял, что добрая половина жён всех соседей мужского пола лютой ненавистью ненавидела сексуальную соседку, видимо имея на то веские основания.
Старший следователь УМВД города Брянска подполковник Крылов решил копать в этом направлении, взяв за основу свою собственную версию об убийстве из ревности или из зависти, ведь женщины порой бывают очень жестоки и коварны к своим более успешным на любовном фронте соперницам. До дедукции Снежной Королевы ему было очень далеко и он это сам осознавал, где-то на подсознательном уровне.
О том, что Крылов лишён чуйки хорошего сыщика и являлся просто хорошим исполнителем, был прекрасно осведомлён и начальник УМВД, поэтому-то он не спешил избавлять подполковника от приставки исполняющего обязанности. Он часто вспоминал о Лидии Королёвой, как о знающем специалисте и не терял надежды после декрета снова заполучить её под своё начало в ряды работников учреждения.
Сама Лида, тем временем, уже давно приготовила ужин и накрыла на стол. Руслан задерживался и телефон его был недоступен. Она давно уложила сынишку спать и начала было уже беспокоиться, как весело затренькал дверной звонок. Она побежала открывать входную дверь, даже не посмотрев в глазок, на ходу весело приговаривая:
- Что растяпа, ключи забыл или мамонт попался слишком тяжёлый и не даёт их достать?
- Господи, ты? Что тебе нужно? - сразу же, изменившись в лице, еле промолвила Лидия, открыв дверь.
На пороге во всей красе стоял Валера Панкратов, с большущим букетом цветов. Он тут же, не дожидаясь приглашения, переступил порог, захлопнув ногой дверь и, широко улыбнувшись, сказал:
- Ну, здравствуй, милая, наконец-то я смог к тебе вернуться.