Любопытный вопрос задали читатели по почте — чем современный хостел отличается от традиционной общаги. На первый взгляд, разницы нет: и там, и там чужие друг другу люди кучкуются от безденежья в маленькую площадь, моются в общих душах и толкаются локтями на кухнях. Почему же хостелы считают признаком развитой цивилизации, а общежития советского периода — мрачными капищами тупиковой идеологии?
Сама по себе маленькая площадь не является критичным недостатком. Не является критичным недостатком и необходимость дышать одним воздухом со случайными соседями. В вагонах СВ и в бизнес-классе «Сапсана» встречаются очень обеспеченные люди, и они не видят ничего страшного в том, чтобы провести какое-то время в компании незнакомцев. В самолётах пассажиры сидят иногда как сельди в бочках, даже на довольно дорогих местах, но они всё равно обычно не соглашаются разменять короткий перелёт на длинное путешествие в личной корабельной каюте, например.
Проблемы начинаются не в тот момент, когда на соседнюю койку опускается случайный представитель гомо сапиенс, а в тот момент, когда он начинает горланить пьяные песни, плевать на пол, портить ваши вещи и приставать к вам с неинтересными разговорами. Нет ничего страшного в том, чтобы пройти на общую кухню, сказать «доброе утро» другим постояльцам и поставить свой кофе на плиту. Страшно, когда вы обнаруживаете кофе украденным, чашку разбитой, плиту сломанной, а пол липким от грязи непонятного происхождения.
В хостелах по-настоящему неприятные соседи встречаются редко. Может, многие из постояльцев и позволили бы себе скотское поведение, да вот только дураков среди них мало: все понимают, что сейчас их выходки терпеть никто не будет. Устроил пьяный дебош? Добро пожаловать на выход: вот ваши вещи, дорогой клиент, спасибо что выбрали нас, прощайте навсегда. Шаришь по чужим сумкам, пристаёшь к другим постояльцам, мусоришь на кухне или в санузле? Извините, вы больше не являетесь желательным гостем, уходите.
В советских общагах было не так. Если из некоторых общежитий можно было вылететь в один день за любой пустяк, то из других не выгоняли даже за систематическое пьянство. Соседи дебоширов также не могли «проголосовать ногами» и переселиться в нормальное место: жилищный вопрос стоял остро, и койку в хорошем общежитии давали далеко не сразу и далеко не всем.
Итак, разгадка уютности хостелов и безблагодатности общаг на удивление проста: всё дело в свободе договора или, точнее, в свободе отказа от договора. В лёгкости вселения и выселения. Владельцы хостелов без колебаний выгоняют нарушителей спокойствия, зная, что закон на их стороне, и понимая, что превращение жилплощади в клоповник или в притон не в их интересах. Клиенты хостелов, опять-таки, без колебаний переезжают в другое место, если видят, что владелец хостела не уделяет должного внимания контролю над поведением других гостей. У обитателей общаг такой свободы не было: они были крепко привязаны к месту, и эта привязанность служила плодородной почвой для злоупотреблений.
Подводя итог, замечу, что ровно на ту же мину напоролось американское, к примеру, образование. Учитель в государственной школе не может в общем случае ни выгнать срывающего учебный процесс подростка, ни хотя бы поставить ему плохую оценку. Из-за этого значительная часть детей перестаёт учиться, а дальше теряют возможность получать знания и нормальные школьники.
В работающей системе у всех участников должна быть возможность отказаться от невыгодного договора. Там, где человек прикрепляется к коллективу слишком крепко, — в армии, в тюрьме, в общаге, в школе, в советском НИИ, — неизбежно возникают проблемы, причём сильнее всего страдают от этих проблем как раз те, кто при нормальных условиях приносит обществу наибольшую пользу.