Недавно я разговаривала с подругой и упомянула про Тойнби. Она попросила меня рассказать о нем. Рассказываю.
Арнольд Джозеф Тойнби. Родился 14 апреля 1889 года в Лондоне в семье очень интеллектуальной, можно так сказать. Его назвали в честь деда Джозефа, врача-оториноларинголога, который вылечил от глухоты саму королеву Викторию. Умер он трагически, в результате медицинского эксперимента, от передозировки хлороформа. И в честь старшего дяди Арнольда - известного английского историка, экономиста и социального реформатора, автора ряда классических трудов по истории Англии. Еще один дядя (это все сыновья Джозефа) был филологом, специалистом по творчеству Данте. И третий его сын - Гарри, это папа нашего Арнольда. Он был секретарем благотворительной организации. Мама Сара Эдик Тойнби, урожденная Маршалл, пишут,что была умная женщина, в чем это проявлялось - непонятно. Но она была из первого поколения женщин, получивших университетское образование. Историк. Сам Тойнби писал: я историк, потому что моя мать историк.
Арнольд с детства проявлял незаурядные способности в словесности и обладал прекрасной памятью. Это очень поддерживалось и культивировалось его родственниками, например его двоюродный дед платил ему деньги за выученные отрывки из Библии.
Семья была религиозная. Причем вот этот дед, который ему приплачивал, он был пуританин. А родители придерживались англиканства. Это порождало, видимо определенную напряженность в семье. Впоследствии Тойнби много внимания уделяет религии в своих работах, за что его потом сильно критиковали.
В школе Тойнби с трудом давалась математика, а вот языки он осваивал легко, прежде всего классические. После окончания колледжа он получил звание бакалавра по латинскому и греческому языкам, а потом и по гуманитарным наукам и остался там преподавать греческую и римскую историю.
В колледже поддержали его намерение совершить путешествие, и он поехал, в 1911 и 1912 году. Путешествовал по Греции и Италии сначала в компании других британских филологов, а потом один, пешком. Ходил буквально с флягой воды, покупал еду у местных. Однажды с ним произошел такой судьбоносный случай. Карта оказалась неверной и ему пришлось идти не по дороге, а через лес или что-то такое. И вода в фляге уже кончилась, а тут ручей. И он обрадовался и давай пить. Напился, тут откуда ни возьмись местный житель и говорит ему, это плохая вода, зря вы ее пили. И действительно, он заболел дизентерией, несколько лет мучился от нее. Но из-за нее его признали непригодным к службе в армии и он не участвовал в I Мировой войне, возможно, избежав гибели.
Хочу привести отрывок, как он сам описывает этот случай, на мой взгляд совершенно потрясающе описывает. «26 апреля 1912 года, оказавшись в Лаконии, я планировал пройти пешком из Като-Везани, где я провел предыдущую ночь, в Гитион... Я рассчитал, что на это путешествие мне вполне хватит одного дня, потому что на листке псевдоавстрийской штабной карты здесь была помечена первоклассная дорога, проходившая как раз по участку пересеченной местности; таким образом, последний этап этого однодневного похода обещал быть простым и быстрым. Этот лживый листок, который я в ту пору постоянно носил с собой, и сейчас лежит у меня на столе, прямо перед глазами. Вот она, эта якобы прекрасная дорога, обозначенная двумя бесстыдными, дерзкими черными линиями. Когда, перейдя через [реку] Эвротос по мосту, который на карте не был указан, я достиг того места, где должна была начинаться дорога, оказалось, что там вообще нет никакой дороги, а значит, мне предстояло добираться до Гитиона по пересеченной местности. Одно ущелье следовало за другим; я уже на несколько часов опаздывал против моего расписания; фляга моя была наполовину пуста, и тогда, к моей радости, я набрел на резво бегущий ручей с прозрачной водой. Наклонившись, я припал к нему губами и пил, пил, пил. И только когда я напился, я заметил какого-то человека, стоявшего неподалеку у входа в свой дом и наблюдавшего за мной. “Это очень плохая вода”, — заметил он. Если бы этот человек обладал чувством ответственности и если бы он внимательнее относился к ближнему, он сказал бы мне об этом прежде, чем я начал пить; однако если бы он поступил так, как следовало поступить, то есть предупредил бы меня, то меня, весьма вероятно, не было бы сейчас в живых. Нечаянно он спас мне жизнь, ибо оказался прав: вода была плохая. Я заболел дизентерией, и благодаря этой болезни, не отпускавшей меня в течение следующих пяти-шести лет, я оказался непригодным к несению воинской службы и не был призван на войну 1914-1918 годов».
В 1913 году женился, жена Розалина Мюррей, 4 сына у них. В 1946 году развелся с ней и женился на своей научной ассистентке Веронике Болтер. Я грешным делом подумала, что она молоденькая, ан нет. Примерно одних лет с ним.
Преподает. Языки, историю, культуру. И пишет. Поразительно, но еще молодым человеком он составил программу того, что он хочет раскрыть в своих произведениях. И выполнил ее до конца. Написал 12-ти томный труд "Постижение истории". Удивительная цельность личности и духовная собранность.
Ну и собственно его теория. Сразу скажу, я не буду писать про религиозную составляющую теории, а она большая. Скажу только, что у него история это дело рук Бога, история это взаимодействие божественного логоса и человечества, духовный прогресс определяется фразой из молитвы: „Да будет воля Твоя“ и прочее и прочее. Мне это не особо интересно ))
Он видит историю человечества как историю отдельных, не особо связанных между собой цивилизаций. Он был ярым противником европоцентризма. Выделял такие цивилизации, всего 21: египетская, андская, древнекитайская, минойская, шумерская, майянская, сирийская, индская, хеттская, эллинская, западная, дальневосточная (в Корее и Японии), православная христианская (основная) (в Византии и на Балканах), православная христианская в России, дальневосточная (основная), иранская, арабская, индуистская, мексиканская, юкатанская, вавилонская.
У него есть критерии, по которым он выделил эти цивилизации. Критериев много, но стабильные только 2: религия и форма ее организации и территориальный признак.
Большинство из этих цивилизаций мертвые, часть еще живые. Он отмечает и преемственность некоторых цивилизаций. Но. Все цивилизации проходят в своем развитии 4 стадии. Возникновение, рост, надлом и разложение. Первые две стадии связаны с энергией «жизненного порыва», две последние – с истощением «жизненных сил». Развитие цивилизации определяется «законом вызова и ответа». Что это такое. Историческая ситуация ставит перед людьми неожиданную проблему, бросает им вызов. И дальнейшее развитие этого общества зависит от того, сумеет ли оно принять и адекватно ответить на этот вызов. Если сумеет, то происходит развитие. Вызовы он делит на человеческие и вызовы окружающей среды. Типы вызовов: вызов сурового климата (египетская, шумерская, китайская, майянская, андская цивилизации), вызов новых земель (минойская цивилизация), вызов внезапных ударов от соседних обществ (эллинская цивилизация), вызов постоянного внешнего давления (русская православная, западная цивилизация) и вызов ущемления, когда общество, утратив нечто жизненно важное, направляет свою энергию на выработку свойств, возмещающих потерю.
Чем благоприятнее окружение, тем меньше стимул к зарождению цивилизации. И наоборот. Чем сильнее вызов, тем сильнее стимул. Однако если вызов очень суров, он становится чрезмерным и не может быть эффективным стимулом. Короче, как обычно - если в целом довольно плохо, но есть куда среагировать и проявить активность, то нормально. Если слишком хорошо или все плохо - то ничего не будет. В первом случае потому что хороше же, зачем что-то менять и развиваться, и так все прекрасно. Во втором - в слишком агрессивно-неблагоприятных условиях просто не развиться.
Рост цивилизаций - это дело рук творческих личностей или творческой элиты, группы то есть. И происходит он в том случае, когда эти личности или группы адекватно отвечают на новые вызовы. Вызовы могут быть как внутренними так и внешними. Но в любом случае он делит общество на вот этих творческих людей и основную массу, которые пребывают в стагнации и несознанке.
Вот этот процесс утраты и восстановления равновесия и есть рост. Вызов - ответ, который одновременно порождает другой вызов - опять ответ и новый вызов. Пока это все вертится, цивилизация развивается.
Надлом и распад, как правило, это дело собственных рук цивилизации, она сама себя изнутри разрушает. И внешние факторы тут не причем.
Творческое меньшинство перестает адекватно отвечать на вызовы. Оно откалывается, теряет связь с остальным обществом и становится таким самовоспроизводящимся замкнутым меньшинством. Вырождается. Оно перестает опираться на творчество и опирается на силу принуждения, чтобы сохранить свою власть. А большинство этим недовольно и, как пишет Тойнби, вдохновляется страхом и ненавистью, что приводит к насилию. Два таких противоборствующих вектора. Они и рушат цивилизацию. Ну а внешние факторы, типа нашествий, завоеваний, они лишь довершают, обозначают свершившийся факт.
И возвращаясь к Тойнби. Откуда у него такая цельность личности, сосредоточенность, целеустремленность. Как вообще мог человек написать такой труд, теоретический, попытаться описать весь мир, всю историю, где он брал силы и опоры. Во-первых, семья. Несколько поколений интеллектуалов, ученых, писателей за плечами. Ребенок вырос в окружении умных родственников и не просто умных, а пишущих, занимающихся наукой. Это очень мощно. Тем более, что они жили, видимо, вот так, семьей большой, участвуя в жизни друг друга. Во-вторых, религия. Очень мощная опора.
И языки. Латынь и греческий как основы основ, как то, на чем стоят современные европейские языки. Латынь дает потрясающую структурированность, осознанность языку, четкость и понимание того, что ты говоришь. Это такая опора, почище Розенталя. Когда читаешь на латыни, то понимаешь такие связи, о которых ни в жизнь не догадаешься без нее. Причем это впитывается через изучение языка, ты просто учишь ее и постигаешь строй, звучание языка, семантику, фонетику, грамматику. А он знал ее прекрасно. С такой опорой вот для меня совершенно неудивительно, что он замахнулся на такой труд. Ну и другие языки. Видимо, они дали ему вот эту разносторонность, не европоцентричность, глобальность такую мировую.
Очень интересный дядька. До конца жизни сохранял ясный ум, только за год до смерти его разбил паралич, он не мог двигаться и разговаривать. Умер в 1975 году.
«Я всегда желал увидеть обратную сторону Луны», — так кратко, емко и по-Брэдбериански сформулировал свое кредо Тойнби в конце жизни.
Надеюсь, он увидел.