В момент, когда осознал присутствие слова, осознал и троицу. Только поначалу не въехал.
И правда, что не-я, то было в сумраке. И я-тело до поры. Только мысль "я" вышла из света. И пришла извне - вместе со светом. Из слова. После стал различаться, вылезать из среды, хоть и постепенно, остальной мир.
Понял через полвека, осознал - сумрак был не чужой, ибо там все отец. И тут вырисовалась троица. Целиком.
Сначала был только он - неназванный и другое - среда.
Потом свет, и появился из другого тот, который стал я. А другое стало отцом.
Затем, сам факт осознания я, как наследника отца привел к признанию. Была передача. От него пришла сама мысль и я понял, что все от него. Все вообще. Остальное - кроме я, но и я тоже. Во мне есть от него, и понимание этого, суть признание. Духа. Снизошло. Вот и встретились.
Привычное слово "я", которое целиком исчерпывало объект познания, вдруг оказалось фиксацией. Границей. Я - значит, есть.
А бытийным - мысль, движение. И мысль шла не от я. Из сумрака, как оказалось, от отца. Самое главное, "я" присутствовало в мысли целиком, которая меня и постулировала. Которая привела к я, как результату движения. Я есть, когда присутствую в мысли о я, но сама мысль идет не от меня, а ко мне.
Я мыслил всегда через мне и мое - мое тело, мой дом, моя мама, семья. Через собственность, обладание, без вопроса о хозяине, раз, источнике его возникновения, два, а также источнике и основаниях возникновения права на мое и требование - мне.
Почему я распоряжаюсь собой, своим телом. Кто так установил, ведь я не создавал мира, не писал для него правил. Почему тело подчиняется мне и только мне. А раз оно мое, значит это не я. И почему безоговорочно подчиняется только оно, а все другие нет.
Оставалось непонятым и далекое впечатление детства. Мне лет пять и мы с Бабой Полей на автовокзале. Собираемся в Муслюмово - ждем автобуса. Неподалеку церковь, но я не знаю, что это, не знаю и слова "церковь", и тем более, что там происходит. Зашли.
Жутко. Непривычно. Темно. Масса мелких огоньков, картинок.
Чужое - свет и сумрак, язык и обстановка. Злые старушки в платочках. Цыкают. И на кого - на меня, на которого никогда и никто. Ни дома, ни в гостях. Который деточка и всем нравится - центр любви и внимания.
Странно пахнет и страшный черный дядька говорит-бубнит-поет - никому, ни для кого, через всех, - строгое, невеселое.
На стенах даж не картины, а что-то нелепое - вытянутые шеи и головы, глазищи - насквозь печальные, пристально смотрящие. Прям, уставились и следят. Везде свечи и сесть некуда - нельзя.
- Это что, кто, зачем...
- Тссс..
- Стой тихо, не вертись!
- Тссс...
Наконец выбрались - солнышко, автобус. Люди как люди.
Уже в Муслюмово наступил на коровью какашку - не знал. Объяснили.
Какой-то пацан веточкой гонял гусей. Один подошел и зашипел. Зло, жутковато. Как-будто из церкви.
Познакомился с теленком. Добрый. Подружились. Ходил за ним огибая лепешки.
Однажды нас обокрали. Через форточку. И следы остались - на полу и на грядке под окном. И снова было страшно. Но по-другому - не как в церкви.
Также было, когда увидел крысу - у Бабы Симы в комнате. Со страху поджав ноги и сидя на кушетке онемело смотрел как она деловито процокала до дверки, покопошила лапой, открыла и вальяжно переваливаясь скрылась в темной глубине буфета.
Еще помню баню. Пошли с бабой Полей. Деревенская, совхозная. Выбеленная, большая и странно пахнущая - листьями, болотной гнилью и железом из горячей воды.
Выдали номерочек с веревочкой - баба Поля повязала на руку. Потом долго ждали шайку - оказался оцинкованный тазик с ручками-ушами. Сидел на каменной скамейке и плескал на себя. А баба Поля разговаривала с тетей помоложе.
Тут, правда, дышалось легче чем в церкви, и никто не цыкал, но вокруг сплошь были женщины, и я стеснялся.
Стало скучно - ушел. Дверь, лестница, дверь и темный, скрипучий, сырой подвал. Испугался, побежал наверх - снова лестница, дверь, и голые дядьки.
Сел на лавочку и стал ждать. Нашли.
И все нанизано на одну ось - вокзал, церковь, запах, богомольные злые старушки, смотрящие иконы, черный поп, дорога, гуси, теленок и баня с голыми тетями. Еще - кража.