В 1960-х годах советский мир переживал очередную волну галломании, то есть — любви ко всему французскому. Это не был какой-то особый вариант — всё оказывалось в рамках русской традиции — господа едут в Париж или хотя бы выписывают себе в имение журнал 'Costume Parisien'. Любить капиталистическую Францию в пролетарском государстве дозволялось. Отчего?
После войны образовалось мощное «левое» движение в ряде капстран — тем паче во Франции, и многие всемирно известные деятели культуры (и попсы - тоже) становились или коммунистами, или - просто симпатизировали советской власти. А ещё — французская элита выражала антиамериканские настроения, что очень нравилось в Москве.
Плюс ко всему, как уже было сказано, привычный галльский курс русского аристократа. А советский человек с самого начала воспринимал свою цивилизацию, как венец творения, а себя — как наследника всех Пушкиных и Тургеневых, а заодно — Вольтеров, Дидро и Жан-Жаков Руссо. Советский народ - этакий народ-аристократ и философ.
Кроме этого, СССР в 1960-х занимал лидирующие позиции в мире — в качестве победителя во Второй мировой войне и космической супердержавы, а потому не боялся парижского влияния на юные (и не юные) умы — пусть ребята обожают Брижит Бардо - как персонажи Василия Аксёнова — они всё равно отдадут жизнь за советскую науку.
В те времена французский шарм присутствовал во многих кинокартинах — даже и в такой сугубо русской, - нарочито русской вещи, как «Три тополя на Плющихе» (1968). Подобно тому, как пушкинская Татьяна, знавшая «по русски плохо» являла глубинный славянский дух и смысл, так и персонажам «Трёх тополей» французский музыкально-эстетический фон не мешает оставаться русскими, советскими людьми.
Композиция Майи Кристалинской «Нежность» с упоминанием культовой фигуры лётчика-дворянина и - антифашиста Антуана де Сент-Экзюпери тоже не случайна - «Маленький принц» считался популярнейшим произведением в среде советских интеллектуалов. Героиня - деревенская женщина - забыла фамилию, но знает суть и - передаёт настроение.
Дочка главной героини по дороге в город слушает песню Мирей Матье «Моё кредо» и сообщает, что — первая в классе по ин-язу, но ещё не все слова разбирает. Шансон - подлинный, а не тюремно-провинциальный разносится по всем окрестностям и — провозглашается незримая и - очень давняя связь двух культурных традиций.
Попадая в дом своей золовки, Анна — персонаж Татьяны Дорониной — видит у зеркала фотографии мужчин, имён которых она не знает, а потому ошибочно принимает за кавалеров «загулявшей» родственницы. На деле это Фернандель и Жан Габэн — знаковые французские киноартисты, хорошо известные в СССР.
Да. В начале повествования таксист Саша подвозит девицу, одетую в так называемое «маленькое чёрное платье» - наследие Коко Шанель подхваченное в 1960-х Ивом Сен-Лораном и Юбером де Живанши. И вот тут — нюанс, отделяющий «правильное» поклонение загранице — от скверного. Блондинка презрительно цедит о том, что в западных столицах в такой час полным-полно машин.
И - жизни. Эта девочка точно знает и, хоть не бывала в Европе, говорит уверенно и нагло. А что — здесь? Фи. Но что характерно, водитель не осуждает глупую девчонку, а будто бы жалеет. Это — позиция сильного и понимающего. Любить французскую песню, книгу, артиста — нормально и даже хорошо. Обожествлять тамошний образ бытия — смешно. И - незачем.
Zina Korzina (c)