Я резко вскидываю голову, почувствовав холод на шее.
— Иса, вставай, — я слепо мажу взглядом по стройным ногам в чёрном сьюте, не сразу понимая, чей это голос, — Ты слышишь меня?
Странный сон, который я тут же забыл, стоило мне проснуться, оставляет свои неприятные отголоски. Помню, это было что-то из моего прошлого… коридоры… роботы.
Я медленно сажусь и потираю лицо руками, силясь проснуться. Анхель и Одетта молча буравят меня взглядом, и я чувствую себя как нашкодивший ребёнок.
— Иса, — вижу, как маячит перед лицом женская рука с наушником. — Вставай. Сегодня конференция, ты не забыл, я надеюсь? Нам всё проверить в последний раз.
Я беру наушник и поднимаюсь с кровати — почти забыл.
— Имейте совесть, из меня Хассл и Роджерс всё, что можно было, вчера высосали, — я иду в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Как только я привожу себя в божеский вид, мы выходим из квартиры. Спускаемся на первый этаж и двигаемся в сторону здания «Манмэйд Лайф».
— Милый, я проверила всё вчера, кое-что исправила. Можешь не смотреть на слайды, потому что там будет информация в общих чертах. Говори, как есть, — Одетта остановилась на перекрёстке, повернувшись ко мне и Анхелю. — Я постаралась учитывать всё, подавила на жалость немного. В общем, глянешь.
— Окей, — я подталкиваю её вперёд, стоило загореться зелёному свету.
— Я звонил вчера в мастерские, но не уверен, успели они сделать тот лоскут, — Анхель активировал экран планшета. — Я сейчас ещё раз спрошу.
Стоило нам войти в вестибюль, как Анхель сразу же ушёл на нижние этажи в мастерские. Мы же с Одеттой поднялись проверять, всё ли готово к конференции.
По возвращению Анхеля мы втроём направляемся на место встречи. Оно находится недалеко от нашего места работы — стеклянная высотка, в которой находится безумное количество бизнес-центров. Я старался не думать о том, что буду говорить, потому что от волнения могу сморозить глупость.
Мы проходим через стеклянные двери и оказываемся в вестибюле, где нас тут же встречает девушка.
— Вы на конференцию «Коска»? — спрашивает она, а мы киваем, — Двадцатый этаж, третий конференц-зал «Бостон».
Мы поднимаемся на лифте на нужный этаж и тихо проходим в открытый конференц-зал, занимая три места у дверей. Я замечаю за длинным овальным столом знакомые лица, с которыми мы уже работали: Эмилию со своей ассистенткой, японцев Хирото Оогами и Рюджи Наруками, китайцев, из которых помню только Ду Си Мей, американских коллег из филиала во Флоренции — Томаса и Джорджио. Остальные мне незнакомы.
Я слушаю всех вполуха. Нервничаю, хотя умело не подаю вида. Я поднимаюсь, когда заканчивает Томас, и иду к большому экрану вместе с планшетом. Одетта показывает мне два больших пальца и улыбается, стараясь хоть немного подбодрить. Я смахиваю файл с презентацией в сторону экрана, и она моментально раскрывается на первом слайде. Я выдыхаю.
— Добрый вечер. Мой нынешний проект отличается от представленных здесь. Хочу рассказать об «арткоже», точнее, искусственной коже для людей. Для начала о её свойствах и функциях: в мире до сих пор существует огромное количество кожных заболеваний как генетических, так и приобретённых. Многие из них можно облегчить медикаментозно, другие же не лечатся вовсе. Кожные заболевания могут доставить неудобства и стеснение.
«Арткожа» способна маскировать недостатки, помимо этого она защищает от воздействия ультрафиолетовых лучей и защищает кожу от пагубного воздействия внешней среды. Изначальный вариант — сьют. Дополнительно для защиты лица — маска, но она будет менее удобна и создаст лишь дискомфорт в повседневной жизни, поэтому мы переходим к следующему варианту — вживление и создание четвёртого слоя кожи, которая сможет заменить настоящую.
В данный момент в лаборатории мы создали тестовый фрагмент такой кожи, который состоит из печатных схем, объединённых углеродными нанотрубками. Всё завязано на электрических импульсах, которые, отчасти, напоминают азбуку Морзе, которую, в свою очередь, способен обработать мозг. Кожа представляет собой матрицу из фибрина с внедрёнными фибробластами со сверхчувствительными сенсорами. Их огромное множество и все они меньше ногтя.
Главная задача: соединить каждый нерв напрямую с каждым сенсором, не используя цельных блоков для этого. Благодаря этому увеличится чувствительность, которая есть у каждого из нас. Новая кожа сможет претендовать на звание настоящей кожи. На этом у меня всё, спасибо за внимание.
Я оглядываю сидящих и переговаривающихся мужчин и женщин, а после возвращаюсь на своё место.
Я просто должен получить финансирование. Я — признанный юный гений, тот, чьи изображения красуются на билбордах, кто выступает от лица корпорации на собраниях, чьи идеи прочно закрепляются в стране и мире.
До самого конца конференции я смотрю в одну точку на столе и нервно дёргаю ногой под столом. Эти никому ненужные проекты — новейшие протезы для детей, искусственные вечные органы, клонирование — не стоят с моим и рядом. Оглашение результатов заставляет меня прислушаться.
— Иссоп Вилл, — я поднимаюсь со своего места, глядя на сидящую женщину во главе стола. — Ваш проект, несомненно, хорош, но нам нужно его продать. Разработка окончательного варианта арткожи займёт не один год, также, несмотря на высокий уровень медицины, операции такого характера невероятно тяжелы и опасны для пациентов. Мы вынуждены отказать Вам.
Я тихо и глубоко выдыхаю и сажусь на место. Дождавшись, когда огласят весь список, я поднимаюсь вместе с другими людьми, кому не повезло на этой конференции, и выхожу. Одетта тут же хватает меня за руки, стоило дверям зала закрыться.
— Иса, держи себя в руках! Просто они не имеют таких денег! Я уверена!
— Дебильные детские протезы вместо инновационной системы, спасающей сотни тысяч людей? — я усмехнулся и потёр переносицу пальцами. — Они предпочли это тривиальное убожество, коего итак предостаточно, моему проекту… немыслимо.
Я поднимаю голову и смотрю в окно — уже, оказывается, стемнело — на сияющий разными цветами город, на рекламу на экранах, и делаю глубокий вдох. Я хлопаю Одетту и Анхеля по плечам и ухожу, не оборачиваясь.
— Иса, постой!
Мне нужно было поразмыслить на этой ситуацией, и ничего лучше, чем поехать в бар «Доппельгангер», я не придумал. Он находится в безумном Четвёртом квартале, в котором никогда не бывает тихо, а концентрация клубов и баров зашкаливает. В «Доппеле» всё было по-прежнему: тёмный бар с яркими софитами под потолком, приглушёнными матовыми щитками, с полукруглой барной стойкой, низкими столиками у стен, глубокими креслами и бьющим по мозгам хард-электро. В этом баре всё, поэтому я вдыхаю сладкое марево, когда сажусь в кресло в углу, и у меня кружится голова. Ко мне подходит официантка с парочкой искусственных пальцев.
— Покурить интересного и «Чистое Небо», — говорю я, даже не взглянув на неё.
— Океюшки, — она улыбается и уходит.
Я развлекаюсь в баре до самой ночи, пью столько, что не могу нормально стоять на ногах, и курю до боли в лёгких и пустого рассудка. Я пытаюсь заглушить горечь от проигрыша, но сделать это невероятно сложно.
Иса, остаётся ли человек человеком, если заменить его части тела?
— Зануда… Остаётся, конечно же, — я еле ворочаю языком, откинувшись на спинку кресла.
А если заменить все составные части на идентичные, то останется ли человек человеком? Останется ли он собой?
Я закрываю глаза и пытаюсь задуматься над этим вопросом, но мысли как назло ускользают от меня, а состояние такое, будто меня посадили в центрифугу.
Человек станет «другим» человеком, лишённым человечности, ведь мы не можем оживить сшитый из разных частей труп, но мы можем сделать робота из любого, стоит лишь постепенно заменять детали. Иса, ты сделал шаг, который не должен был делать. Ты переступил рамки разумного и, пока одни говорили об этом, ты сделал. Сначала ты создал «чёрный ящик» в своей голове, а потом использовал стимулятор. Кто же ты теперь? Всё тот же Иссоп или уже кто-то другой?
— Я всё тот же, — открываю глаза, потому что мелькающие яркие пятна словно физически давят на затылок и виски.
Я не сразу понимаю, что передо мной стоит Анхель, только вижу, как ярко сияют в полумраке бара его синие глаза и по три синих индикатора под ними. Он растрёпанный и взмыленный.
— Иса! Я искал тебя повсюду! — он поднимает руку, чтобы к нам подошла официантка. — А ты сидишь здесь и пьёшь эту дрянь! Что ты куришь, господи?
Официантка подходит с терминалом, и Анхель оплачивает мой счёт, а потом поднимает на ноги и выводит на улицу. Мне становится немного легче, и туман перед глазами рассеивается, но голова болит все так же. Мы медленно уходим от «Доппельгангера», я еле-еле иду прямо. Анхель выглядит сурово.
— Это был не повод, Иса, — говорит он. — Мы могли найти и кого-нибудь ещё.
— Ты же слышал их, — отвечаю я, остановившись и крепко зажмурившись; меня качает, поэтому я опираюсь о припаркованный жёлтый «опель ампера». — Им нужно продавать, а не двигаться вперёд. Анхель… Я гениальный?
— Что? — я вижу, как он смотрит на меня. — Конечно! Ты гениальнее всех, кого я знал.
— Значит, недостаточно гениален… — я потираю лицо ладонями и сквозь пальцы смотрю на Анхеля. — Если бы я был более структурирован как система, если бы я был более объективен…
— Нет, — незамедлительно отвечает он. — Иса, это опасно! Мы занимаемся этим незаконно, понимаешь? Только две компании в нашей стране имеют лицензию на модернизацию мозга, и «Манмэйд Лайф» не одна из них! Когда я сделал тебе в университете первую модификацию, ты чуть не погиб! Не говоря уже о том, что может случиться с твоим рассудком!
— Но сейчас-то ты ведущий хирург, а я остался таким же, каким и был, — развожу руки в стороны. — Анхель, молю, сделай это для меня. Мы уже совершили прорыв, так почему бы нам не попытаться исправить все наши недочёты и попробовать ещё раз?
Он соглашается не сразу, только тогда, когда я почти отключаюсь, лёжа у него дома на кровати, но я слышу в его голосе недовольство.
Мне ничего не снится этой ночью, и когда я открываю глаза утром, то не сразу могу встать. «Чистое Небо» хорошо не только тем, что быстро выводит из состояния стояния, но и тем, что после него на утро поразительно нет похмелья. К большому сожалению, из-за огромного количества алкоголя и, изредка, кое-чего ещё, этот коктейль превращался в очень опасную вещь, и его запретили полтора года назад. В прошлом году я попал в больницу с жёстким отравлением и галлюцинациями, но ни о чём не жалею.
В квартире Анхеля чисто, тихо и так же бело, как и у меня. Я долго лежу в его кровати и прихожу в себя, пока не слышу низкий мужской голос:
— Господин Иссоп, просили передать, чтобы Вы подходили в клинику к десяти вечера.
— Спасибо, Чензо, — отвечаю я и поднимаюсь.
Иса, остановись, пока это не навредило тебе ещё больше. Твоя личность уже расколота, неужели ты хочешь ухудшения этой ситуации? Ты должен деактивировать стимулятор, ты должен уничтожить меня и перестать думать о невозможном. Ты не сможешь остаться собой, когда потеряешь свою индивидуальность и станешь живой оболочкой с компьютером вместо мозгов.
— Всё нормально, — я раздражённо натягиваю на ноги кроссовки. — Я нормальный. Я осознаю, что происходит.
Я выхожу из чужой квартиры, чтобы прогуляться и немного проветриться. Я готовлю себя к новому витку моей жизни и не могу дождаться, когда же я смогу почувствовать, что мне достаточно.
По вечерам, несмотря на вырвиглазное сияние улиц, белое здание больницы особенно выделяется. К десяти я подхожу к ней и нетерпеливо взбегаю по лестнице, оказываясь в тихом полумраке вестибюля. У стойки стоит высокий и тощий парень, в котором я узнаю старого друга. Он азиат американского происхождения, и здорово выделяется среди моих знакомых — как и Одетта.
— Джесси, привет! — я даже не успеваю подойти ближе, как он показывает мне на служебную дверь.
— Привет, Иса. Анхель мне сказал, что ждёт тебя. Бегом, — голос у него весёлый, — Рад, что ты выглядишь всё так же молодо, старик.
Я улыбаюсь ему и прохожу за стойку, быстро проскальзывая в открывшуюся дверь. Я всё ещё помню расположение лифтов и коридоров, поэтому довольно быстро поднимаюсь на пятый этаж, который находится в другом корпусе. Я встречаю Анхеля в коридоре и замечаю, что у него образовались мешки под глазами от недосыпа, на которых слишком ярко выделялись индикаторы.
— Иса, мне до сих пор не улыбается твоя идея, — говорит он тихо.
— Всё будет в порядке, — я улыбаюсь, стараясь подбодрить его.
Мы направляемся в операционную, где подготавливать всё к операции помогает робот-ассистент. Анхель нервничает, и я вижу это по его взгляду и неуверенным движениям, по тому, как он надевает перчатки. Когда я оказываюсь на операционном столе, то зову его:
— Эй. Всё будет хорошо, я верю в тебя и твои способности. Уверяю, ничего ужасного не произойдёт.
Он неопределённо поводит плечом и отворачивается. Я вижу безликого робота-ассистента, закрываю глаза и глубоко вдыхаю, стоит ему надеть на меня маску. Пару минут спустя я оказываюсь в зыбкой темноте.