10 марта, 2 2ХХ год.
Доктор биологических наук Габриэль Олаиз Кампосс решилась на опасные исследования. Я, Элайджа Поллини, её ассистент, буду вести записи на протяжении всего эксперимента, поддержав её решение.
Более сотни лет назад люди решились плотно заняться изучением CRISPR/Cas9, однако, решением ООН и ВОЗ было запретить подобные эксперименты на людях, так что они проводились исключительно на растениях и животных. Доктор Кампосс хотела узнать о CRISPR/Cas9 всё и решилась испытать его на людях. Она поставила конкретную цель: создать совершенного человека.
Исследовательская группа состоит всего из четырёх специалистов и двух ассистентов: биохимик и бактериолог Габриэль Олаиз Кампосс, куратор исследований; я, её ассистент; генетик Мириам Деуч, её ассистент Михаил Векшин, а также молекулярный биолог Оливер Горбак и приглашённый специалист, акушер-гинеколог Чон Хи Дже. Имея общую цель — изучение возможностей сохранения и совершенствования генофонда людей — мы решили заняться запрещёнными исследованиями и переступить закон.
Из-за постоянных судебных разбирательств Калифорнийского университета Беркли и Института Броуда, и большой цены лицензии на исследования, CRISPR/Cas9 так до конца и не был изучен, но мы готовы к экспериментам.
5 апреля, 2 2ХХ год.
Доктор Кампосс смогла забеременеть благодаря образцу с кодом «YS-215». Это мужчина негроидной расы двадцати семи лет.
На протяжении беременности у доктора Кампосс отсутствует токсикоз, нет недомоганий и жалоб. Она соблюдает все рекомендации, чтобы плод развивался правильно. На время беременности прекратила курить. В планах ввести CRISPR/Cas9 в пятимесячный плод, но доктор Кампосс хочет ввести его раньше; доктор Деуч полностью её поддерживает. Так же доктор Горбак начал эксперименты с биологическими материалами, которые мы получили. Надеемся, что нам удастся «создать» плод и без помощи женщины.
27 июля, 2 2ХХ год.
Сегодня мы начали наш эксперимент. Ввели первую часть CRISPR/Cas9 первому плоду. Результаты надеемся получить положительные. Доктор Кампосс и доктор Горбак думали, что нужно было начать с самого начала, как только появилось плодное яйцо. У доктора Кампосс двойня, поэтому мы решили воздействовать на второй плод точечно с помощью радиации. Посмотрим, какой метод даст лучшие результаты редактирования генома.
Но у меня закрадываются сомнения на счёт нашего эксперимента. Боюсь, что второй плод может не выжить, да и это скорее всего повредит самой матери.
19 декабря, 2 2ХХ год.
Оба плода развиваются соответственно срокам, но один из них значительно меньше другого. Воздействие радиации сказалось на развитии плода, мы надеемся, что он сформируется до конца и родится живым.
В ночь с восемнадцатого на девятнадцатое декабря у доктора Кампосс отошли воды. Первый ребёнок родился без проблем, у второго же вокруг горла обмоталась пуповина, так же, у него отслаивалась кожа огромными кусками. Облучённый ребёнок чудом выжил. Чон Хи Дже сказал, что у него врождённая болезнь — ихтиоз. Ни у доктора Олаиз, ни у чернокожего мужчины, биологический материал которого мы взяли, не было родственников с ихтиозом.
7 февраля, 2 2ХХ год.
Доктор Деуч сказала, что это несколько бесчеловечно звать их «номер один» и «номер два», поэтому нам пришлось думать над именами.
В нашей лаборатории была парочка цветов, которые принёс с собой Чон Хи Дже в стеклянных аквариумах. Один был фиолетовый иссоп, который пышно цвёл, а второй — красный анемон, который еле давал бутоны и быстро загнивал. Доктор Кампосс предложила младенцев так и назвать. Здорового Иссопом, а больного — Анемоном. Думаю, эти имена звучат достаточно цинично, но это не так важно, чтобы спорить с куратором.
Наш эксперимент с CRISPR/Cas9 можно считать удачным, в отличие от радиации. Дети быстро росли, Иссоп хорошо набирал массу и рос, но Анемон отставал. Чуть позже мы сможем определить их уровень развития. Из-за того, что его болезнь прогрессировала, нам пришлось следить за Анемоном всё время — это повесили на меня, — и увлажнять его кожу, а в их комнате настроить влажность, чтобы кожа быстро не сохла.
3 июня, 2 2ХХ год.
Иссоп — очень активный мальчик, вместе с этим и самый громкий. Он часто плачет по ночам. Я провожу с ними бóльшую часть времени. Доктор Кампосс не кормила их грудью, так как у неё пропало молоко, поэтому они с самого рождения на смесях. Другие учёные ждут, когда дети станут старше, чтобы начать работу. В планах изучать их структуру клеток, костей и крови.
Чем больше я вожусь с ними, тем больше у меня возникает вопросов о правильности того, что мы делаем. Они ведь обычные дети, маленькие мальчики, к которым относятся как к неодушевлённым предметам. И если здоровый Иссоп меня не беспокоит, то за Анемона я волнуюсь, потому что он слабее брата и не набирает нужный вес. У него часто трескается кожа и идёт кровь, я стараюсь как можно чаще брать его на руки.
Думаю, они ревнуют меня друг к другу, когда я не беру их обоих, но мне трудно это сделать. Но в двадцать пять я мечтал о карьере, а не о том, чтобы стать нянькой двух детей.
5 февраля, 2 2ХХ год.
Не вёл записи почти год, может, чуть меньше, но всё ежедневно фиксировалось в другом журнале Михаилом.
Им уже по году, они быстро растут, хотя я почти не замечаю разницы, потому что всегда с ними.
Я заметил странную тенденцию в их развитии: сначала быстро развивался Иссоп, но по итогу Анемон его обогнал. Он первый смог взять под контроль свой вестибулярный аппарат и встал, у него у первого прорезались зубы. К сожалению, его ихтиоз прогрессирует. У Анемона значительно огрубела кожа в определённых местах, сейчас же там появились плотно прилегающие к коже бурые пластинки. Они образовались не только на лице (лоб, скулы и щёки, подбородок) и голове, но и на плечах, локтях, коленях, спине, лопатках в частности, пояснице.
Так же у Иссопа крепкое здоровье, и он ни разу не болел в отличие от Анемона. Всё дело в CRISPR/Cas9, которое делает из Иссопа действительного совершенного человека в генетическом плане.
Анемон очень капризный, он ревнует меня к брату и всё время норовит занять место на руках, хотя я пытаюсь отучить их от этой привычки. Все его за глаза называют ящерицей. У Анемона отличная зрительная память и великолепная реакция; Иссоп хорош в собирании конструкторов и отлично умеет разбирать игрушки на составные части, также его тянет рисовать.
19 декабря, 2 2ХХ год.
У близнецов день рождения. Им уже три года, и они прекрасно умеют управляться со всем сами. Анемон остаётся всё таким же капризным, как и раньше. Хоть что-то не меняется. Он замечает разницу между собой и Иссопом, хотя раньше его это не беспокоило. Я пытался поговорить с ним на эту тему, но он меня не слушал. Он сильно нервничает по поводу своей внешности и не говорит на эту тему. Кажется, у него «кризис трёхлеток», чему я, впрочем, не удивлён.
Я с ними уже три года и просто не могу закрыть глаза на их психоневрологическое состояние. Иссоп старался поддержать Анемона и попросил нарисовать ему таких же «пятнышки» на лице, однако, Анемон только больше разозлился и даже ударил брата. Как итог — Иссоп в слёзы. Сейчас для них обоих сложный период.
Доктор Кампосс решила провести полное обследование детей. У Анемона повышенная вероятность развития онкологических заболеваний, в то время как Иссоп абсолютно здоров.
Я стал куда чаще обычного проводить с ними время, мы даже один раз выехали за пределы нашего исследовательского округа на экскурсию. Думаю, им не повредили новые знания о мире в целом, тем более, они впервые увидели мир за пределами серого исследовательского округа. Доктор Кампосс была не в восторге из-за моего поступка, но в данной ситуации я чувствую себя матерью, которая переживает за своих детей.
Они очень умные, я бы даже сказал, что они юные гении, потому что при моей первой попытке обучить их чтению они смогли прочесть несколько предложений спустя всего каких-то полчаса, хоть и с парой ошибок. Такое быстрое развитие показывает и облучение, и CRISPR/Cas9 с хороших сторон, однако, надежда только на Иссопа, так как он наш первый прототип совершенного человека. Я не сбрасываю со счетов Анемона, но его ум — его единственный козырь, в то время как Иссоп — это именно то, чего мы добивались всё это время.
3 февраля, 2 2ХХ год.
Я как-то на этой неделе спускался в исследовательский подземный комплекс вместе с Анемоном, как он у меня спросил:
— Элайджа, я умру потом?
И я впервые не нашёлся что ответить. От нервов чуть не выронил химикаты из рук. Для пятилетнего ребёнка это слишком странный вопрос, но, зная Анемона, я понимаю, почему он его задал. Сейчас ему нужны ответы на такого рода вопросы, и я просто был обязан что-нибудь сказать. Я не нашёл ничего лучше, чем ответить:
— Мы все умрём когда-нибудь, парень. Но это случится не скоро. Ты будешь жить долго…
— А Иса будет жить вечно? Мама так сказала. Ещё она сказала, что он лучше меня. Говорила, что совершенный. Почему я не совершенный?
Мне захотелось всё высказать доктору Кампосс. Её необдуманные слова делают из Анемона не человека, а просто неудачный эксперимент. То, что он выжил и прошёл такой долгий путь, делает его таким же совершенным, как и Иссопа. Да, я понимаю ясно, что Иссоп — совершенный человек, который вобрал в себя только самое лучшее благодаря CRISPR/Cas9. Он может жить дольше, чем мы все, он может совершенствоваться самостоятельно, затрачивая только природные ресурсы. Последующие поколения будут лучше и совершеннее, ведь совершенствоваться будет сам генофонд. Когда природа и планета будут меняться, изменятся и они. Когда мы сможем заселить другие планеты и галактики, они приспособятся и к той жизни тоже.
— Я люблю вас совершенно одинаково, Анемон.
Я постарался его успокоить хотя бы так. Он меньше, ниже, слабее Иссопа, но он гораздо умнее. Он — гений. Разве можно сбрасывать его со счетов?
Анемон очень часто пугал меня своим серьёзным взглядом. Когда Иссопа уводили на обследования и эксперименты, я оставался с Анемоном наедине. Наверное, я слишком его балую, когда разрешаю слишком долго сидеть у меня на коленях и играть в планшете, но ничего не могу с собой поделать.
5 февраля, 2 2ХХ год.
Неспокойно было с самого утра. Я перенёс все данные на электронные носители и снёс все программы, как мне и сказала доктор Кампосс. Я продолжаю вести записи, потому что эксперимент не закончен, и не хочу расставаться с этим электронным дневником.
Мы уничтожили данные и компьютеры, чёрные ящики, и сожгли всё, что можно было сжечь. Клауд Моррэ — странный знакомый доктора Кампосс — появился неожиданно и сказал только то, что идут по наши души. Кто-то видел меня и доктор Кампосс с детьми снаружи. Исследовательский округ полон крыс, и я знал, что когда-нибудь этот день настанет, но не ожидал, что так скоро. Я старался всегда находиться рядом с детьми и не отпускать их никуда. Анемон был тем, кто всегда ходил со мной за руку.
Мы в спешке собрали детей и ждали знака. Доктор Горбак спустя полчаса после наших сборов сказал, что строй полиции в новой экипировке подъехал к нашему комплексу. Но и помимо полиции появилась и группа захвата (чёртовы уродливые роботы! Как же я их ненавижу!), поэтому мы сбежали через чёрный резервный ход.
Это моя ошибка. Я не уследил и не заметил, как отстал Иссоп. Я тогда взял Анемона на руки, потому что он на днях подвернул ногу, а Иссоп был прямо за мной.
Боже, я потерял его в коридорах, но у нас не было времени возвращаться, потому что группа захвата уже ломала наши двери. Я слышал только, как он кричал, когда мы садились в фургон. Анемон кричал ему в ответ, но нам ничего не оставалось, как уехать оттуда.
6 сентября, 2 2ХХ год.
Доктор Кампосс сказала, что нашла Иссопа в центральном детском доме имени Маура.
Я знал только то, что её люди — несчастная семья Вилл — моментально пришли усыновлять Иссопа. Они, в целях конспирации, не сказали, что знают доктора Кампосс. Мы получаем ежедневные видеоотчёты о состоянии Иссопа. После того, как его усыновили — тут же чипировали, поэтому у нас есть маркер на глобальной карте, и мы может отследить Иссопа по его идентификационному номеру.
В целях безопасности себя и нашего эксперимента мы удалили наши чипы и уничтожили их, поэтому теперь в реестре мы числимся мёртвыми. Мы окопались в каких-то старых больницах за городом и продолжаем наблюдать.
Доктор Кампосс сказала, что пошёл новый этап нашего эксперимента. Я до сих пор не могу себе простить того, что потерял Иссопа.