Жена купца третьей гильдии Мария Игнатьевна Федотова в последнее время чувствовала себя превосходно. Впрочем, было, отчего: единственная ненаглядная дочь была удачно выдана замуж. Это обстоятельство всякий раз, когда купчиха о нем вспоминала, рождало в ее сердце самые теплые чувства и желание немедленно выпить за счастье молодых. Приказав подавать поднос, заставленный разнообразными настойками и бутылками с любимой монополькой, барыня удобно устраивалась за круглым столиком в гостиной и предавалась самым приятным размышлениям.
Так, мнилась ей давно уже затеянная поездка за границу вдвоем с милым купцом Всеволодом, Севушкой. Манили барыню и роскошные наряды от лучших портних столицы, виданные ею в недавнем модном журнале. Привлекали ее и полотна входивших в моду художников, и возможность прикупить у соседей пару-другую десятин землицы, и даже замахнуться на ремонт обветшавшего фамильного гнезда.
О ремонте Мария Игнатьевна задумывалась особенно крепко. Уже в мечтах рисовалась ей новая обстановка гостиной (ярко-желтые занавески, оранжевые бархатные кресла и непременно лиловый ковер посредине), покраска полов в передней и замена треснувших по всему фасаду оконных стекол.
Уже видела она себя, принимающей гостей, восхищенно оглядывающих ее обновленное жилище. Уже стояла пред глазами барыни прекрасная картина: она, наряженная в теплый цветастый халат, небрежно раскинувшись, полулежит на софе, листая книгу, а перед ней на лакированном столике мерцает в полумраке хрустальная наполненная до краев рюмочка.
Не выдержав, однажды помещица Федотова за обедом решилась посвятить в свои фантазии милейшего супруга.
- А что, Севушка, - жеманно обмакивая губы в бокал, молвила Мария Игнатьевна. - Как ты глядишь на то, чтобы нам с тобой привести наш дом в достойный вид? Ведь тогда мы запросто сможем принимать твоих подрядчиков, а может, и клиентов, кто побогаче да познатнее. Вот, ежели, скажем, в городе заказать у мебельщица Сидорова эдакий гарнитур, как на витрине...
- Отличная идея, душа моя! - не дослушав, воскликнул купец третьей гильдии, вытирая жирные пальцы о клетчатый жилет с медными пуговками. – Слава Богу, теперича доходов у нас на все достанет. Ртом меньше - а экая экономия сразу! - жизнерадостно расхохотался он, наливая себе вина.
- И не говорите, мон шер, и не говорите! - подхватила барыня, горящими глазами глядя на мужа. - Настало время нам пожить в свое удовольствие!.. Ах!.. Так как же прикажете, Севушка: написать ли мне Сидорову немедля? Или же вначале выберем обивку для стен?..
— Это как вам будет угодно, - покладисто отвечал купец Федотов. - Вы, милая, меня в свои женские дела не мешайте. Выбирайте все, что вашей душе заблагорассудится, а мне опосля предоставьте счета. Я на вас рассчитываю, - слегка поклонился купец, поднимаясь из-за стола. - Поеду в лавку, - пояснил он. - До вечера не ожидайте, уж больно много дела навалилось, - озабоченно покачал он головой и вышел за дверь.
Радостно всплеснув руками, Мария Игнатьевна задорно опрокинула стопочку холодной монопольки и, понюхав хлебную корочку, завопила, что было мочи:
- Аленка! Слышишь ли? Тащи сюда мои каталоги, что под диваном в гостиной лежат! Да не забудь самый толстый - он за шкаф завалился третьего дня!..
***
На Воздвиженье из самой столицы доставили заказанную обивку для стен. Угрюмые мужики затащили несколько плотно замотанных бечевой тюков, сложили их в угол и, получив от барыни на чай, тронулись в обратную дорогу. Тем же днем прибыл и стекольщик из соседней деревни, обмерил все окна, важно почесал в затылке и потребовал задаток. Ближе к вечеру на двор пожаловали двое приказчиков из лавки самого купца Афанасьева и долго убеждали барыню, что полы в передней следует не красить, а перестилать, и еще дольше торговали ей превосходную сосновую доску, сухую и ровную, "словно у Его Высокоблагородия в почивальне". Мария Игнатьевна не имела понятия, кто таков есть Его Высокоблагородие, но была польщена сравнением и, выплатив приказчикам небольшой аванс, без сил повалилась в старое кресло в гостиной.
- Утомились, душа моя? - осведомился купец Федотов, участливо протягивая жене хрустальную рюмочку. - Да!.. Тяжелы дела ваши, милая, ну да ничего. Как закончим ремонт - заживем, словно в сказке!.. Да только знаете, об чем я подумал?
- Об чем же, друг мой? - с удовольствием отпивая из рюмки, поинтересовалась барыня, с любовью глядя на тюки с обивкой.
- Об том, что ваше распроклятое пианино портит нам всю нашу затею. Посудите сами: здесь вот диван поставим. Там - стол да четыре кресла. В углу - шкапчик для посуды. Напротив - книжную этажерку. Возле окна - самое место софе. Ну а в центре, понятно, обеденный стол обустроим. И вот, стало быть, нету места вашему, прости Господи, роялю!
- Ах, - укоризненно глянула на супруга Мария Игнатьевна. - Экой вы, дружок, на расправу скорый. А пианина эта, между прочим, досталась мне от моей бабули, царство ей небесное. Да разве вы не помните, как мы с нашей Иринушкой весело на нем бывало играли?..
Купец сердито махнул рукой.
- И ведь умная же вы женщина, а только одного понять не можете: как это возможно, при нашей новой, современной обстановке, оставлять эдакое напоминание о минувшей старине! Это же, страшно сказать - китч получится, не более и не менее! - назидательно молвил Всеволод Семенович. – Что же скажут наши гости? Что нету у вас, дорогая, вкуса?.. Или что завязли мы в прошлом по своей косности? Или, чего хуже, что, видно, в нашей родне были Плюшкины?..
- Ах, нет! - с ужасом воскликнула барыня, вскакивая на ноги.
Мигом перед ее мысленным взором возникла страшная картина: вот, шурша платьем, вплывает в ее новую гостиную сама графиня Щепкина. Вот с завистью глядит она на стены, затянутые ярко-желтым шелком, вот важно качает головой, опускаясь в мягкое кресло пред круглым столиком, вот с удивлением и восхищением взирает на толстый ковер горчичного цвета и переводит оценивающий взгляд на целехонькие, без единой трещинки чисто вымытые окна. А вот кривятся в язвительной усмешке ее губы: взор графини падает на старое пианино, громозкое и унылое. "Какова безвкусица!" – слышится в комнате. И все гости моментально обращают внимание в проклятый угол. "На растопку, поди, оставили?" - покатывается со смеху капитан Соколов. "Ох уж эти провинциальные сентиментальности!" - кривит напудренный нос мадам Грачева. "Это просто скандал!" - вздергивает нос молодая графиня Андреева и, взявши под руку своего супруга, действительного статского советника, поджав губы, направляется к выходу.
- Что же делать, Севушка? - молитвенно сложив руки, прошептала Мария Игнатьевна, отгоняя от взора прочь страшные картины.
- Что тут сделаешь, - задумчиво произнес муж. - Наверх-то его затащить никак нельзя: проломится лестница, того гляди. В кухне тоже места для него нету. Остается одно: призовем мужичков, пущай выволокут на двор. Да распилят, как смогут. Зимой все в печку сойдет!
- Не позволю, - неожиданно твердо воскликнула барыня. - Ишь, придумаете тоже: пилить мое наследство!
- А коли наследство, - внезапно расхохотался купец третьей гильдии, радостно похрустывая огурцом, - так пусть оно наследством и останется! Понимаешь ли, душенька, к чему веду? - и, встретив растерянный взгляд жены, пояснил: - Дочку-то нашу любезную мы по сию пору приданым не оделили. Так, может, пущай твоя пианина делу послужит? А что? Ведь, почитай, раньше-то стоило оно еще как дорого! Вещь нужная, да и выглядит, можно сказать, неплохо, - купец критически взглянул на поцарапанный во многих местах, пыльный инструмент и отвел глаза.
- И то правда, - с облегчением вздохнула Мария Игнатьевна, с обожанием глядя на мужа. - Заодно и ей, Иринушке, будет об отчем доме память! Какой вы умный, Севушка! - прощебетала барыня, умилительно наклоняя голову набок.
- Съезжу на почту, - с трудом вылезая из-за стола, прокряхтел польщенный Всеволод Семенович. - Прикажу прислать повозку. А ты, милая, не сиди сиднем. Надобно дочери весточку послать. Да только про ремонт погоди пока писать: неровен час, решит она, что в родном-то доме куда как лучше, да к тому же, ежели там все в обновках!.. Да приведет сюда еще мужа своего. Чем живы станем с тобою, милушка? - тревожно теребя бороду, молвил купец, натягивая пальто. - Так отпиши, что живы мы да здоровы, вот об ней беспокойство имеем, оттого посылаем дар - ваш рояль, будь он неладен. А про остальное еще успеется, - и, подмигнув на прощание жене, купец Федотов, споткнувшись о порог, вышел за дверь.
Продолжение следует