Да нет никакого искусства. Но уходить приходится. Иногда - надо, иногда - невозможно, иногда - можно-не можно; иногда - никак, только уходя.
Помню, когда уволилась со своей первой работы в информационной системе “Гарант” - сидела на кухне, забравшись с коленками на стул, и ела большой тубус мороженого Баскин-Робинс. Казалось, мир обрушился - было страшно, непонятно: как так, уволилась, и с первой работы, и несколько месяцев не проработав? И тут же - как же жить дальше, где искать новую работу, это нормально, у других так же бывает?
Потом - привыкаешь. Уходить. Не только с работы - с работы даже привычно. Да и работа в последнее время уже потеряла свое прежнее значение чего-то большого, крепкого, стабильного. Сейчас у многих - это “проекты”, “коворкинги”, это дауншифтинг, это какие-то выполненные заказы и сделки, иногда - без записи в трудовой книжке, да вообще - без нее. Живем. И норм.
Уходят люди. Те, кого мы любили, и те, кого не любили. Кто-то превращается в чудовищ, кто-то - в лебедей. Люблю этот год за то, что вернул мне многих, с кем не общалась… Наверное, почти десяток лет. А сейчас - как будто заново знакомишься. Привет! Я Настя. А тебя как зовут? Я знаю, да, просто… Просто я тебя не помню.
Я такая глупая терпила. Глупая - потому что, наверное, люблю ссориться, в конфликты влезать, такой маленький вредный террорист, любящий подраматизировать. Наверное, нужно было все-таки идти в театр, или в кино. Вот где можно было бы развернуться на все-все. Сама завариваю кашу - даже несколько - а потом не то чтобы расхлебываю… Скорее, увязаю все сильнее, тону-тону, а потом хожу и всем ною: ох, больно, ох, тяжело. А хорошие люди кривят нос и качают головой: опять ты за старое. А я злюсь, кривлюсь, а потом снова понимаю: да, за старое.
Но жизнь пока не подводит - после каждой такой каши мы садимся с ней за стол, пьем чай и разбираемся: что, как, почему, зачем. Понимаем, что “все было не зря”, “все имело смысл”, “без этого - не было того-то”. Прямо рисуем на коленках схему, с именами, датами, фамилиями, линиями. Водим пальцами и удивленно всплескиваем руками - правда ведь, чистая правда. Научилась? Поняла? Выводы сделала? Теперь умнее будешь?
Я с сомнением смотрю через стол.
“Не знаю” - отвечаю честно, и немного устало.
И потом еще с сомнением добавляю: “Я вот, кстати, беру свои слова обратно, мантру эту старую: “чтобы все было хорошо”. Хорошо - это такое себе понятие. Мне бы… Чтобы живо было, понимаешь? Живо, движово. Это для меня, наверное, как синоним “хорошо” - для кого-то. Чтобы цейтноты, чтобы много людей, чтобы разные города-страны-континенты, чтобы рисовать, писать, чтобы спорта много, и удивляться, не переставать. И сил для этого, чтоб все вывозить. Так вроде норм будет.
Уходить приходится, хочешь - не хочешь: всех с собой не утащишь. Это умение - “отпускать” - одно из самых важных, которым учишься во “взрослой” жизни - иначе не получится, дальше идти, иначе - все время разбивать коленки об асфальт. Лучшая метафора жизни - о поезде; едешь - и к тебе заходят по пути разные пассажиры, кто-то с тобой - всю дорогу, почти до конца; кто-то - до следующей остановки, кто-то сойдет на пол-дороги. А если вцепляться в каждого с соплями и слезами - не успеешь насладиться поездкой. Красивыми пейзажами за окном. И вслушаться в стук колес.
Иногда, только, хочется ненадолго остановить поезд.