Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
С укропом на зубах

Паразитка ты!

-Паразитка ты! - в сердцах сказала мама и бросила трубку. Она думала, что я не слышу, хотя, уверена, надеялась на обратное. Я привычно сосчитала до десяти, и, как обычно, не помогло. Она - единственный человек в мире, кто способен вывести меня из равновесия меньше, чем за секунду. Кажется, иногда она звонит специально, чтобы услышать, а, скорее, почувствовать, как я закипаю, бледнею от ярости и, наконец, срываюсь. -Неблагодарная! Какая же ты все-таки.., - удовлетворенно говорит она и отключается. Мне часто думалось, что она меня не любит. Но заботиться о дочери положено, а она почти всегда поступает, как положено. По ее собственному кодексу чести. Может, она сама себе не признается, что не любит? Это ведь не по кодексу. "Отпусти ситуацию", - говорит мне психолог, - "Ты не сможешь заменить ей родителей. А она ждет именно этого. Дети ничем не обязаны родителям". Я вспоминаю ее молодую, но уже сильно сутулую фигуру. В красном пальто и серой шляпе она бредет по ночной улице домой, нагруж

-Паразитка ты! - в сердцах сказала мама и бросила трубку. Она думала, что я не слышу, хотя, уверена, надеялась на обратное.

Я привычно сосчитала до десяти, и, как обычно, не помогло. Она - единственный человек в мире, кто способен вывести меня из равновесия меньше, чем за секунду. Кажется, иногда она звонит специально, чтобы услышать, а, скорее, почувствовать, как я закипаю, бледнею от ярости и, наконец, срываюсь.

-Неблагодарная! Какая же ты все-таки.., - удовлетворенно говорит она и отключается.

Мне часто думалось, что она меня не любит. Но заботиться о дочери положено, а она почти всегда поступает, как положено. По ее собственному кодексу чести. Может, она сама себе не признается, что не любит? Это ведь не по кодексу.

"Отпусти ситуацию", - говорит мне психолог, - "Ты не сможешь заменить ей родителей. А она ждет именно этого. Дети ничем не обязаны родителям".

Фото:  pixabay.com
Фото: pixabay.com

Я вспоминаю ее молодую, но уже сильно сутулую фигуру. В красном пальто и серой шляпе она бредет по ночной улице домой, нагруженная пакетами. Едва успела на последний поезд. Поднимается по лестнице. Я знаю, что это она, потому что стою в подъезде. Мне до ее прихода не уснуть, и я в пижаме выхожу из квартиры, сажусь на ступеньки и жду.

Вот, наконец, хлопает дверь, и я слышу ее шаги. А еще тихое бормотание. Она иногда разговаривает сама с собой, когда никого рядом нет. У нее усталое лицо, всегда немного небрежный маникюр, но при этом мягкие, женственные руки. Именно эти руки и это усталое лицо я представляю каждый раз, когда кто-то произносит слово "мама".

Однажды я задержалась у друзей, и не смогла дозвониться домой. Когда вернулась, встретила ее - на верхней ступеньке в подъезде возле нашей квартиры.

-Если бы ты не пришла, я бы умерла, - сказала она, - Заходи.

"У меня есть фантазия", - сказал недавно другой психолог, с которым я говорила о сыне, -" У меня есть фантазия, что ваша мама вас очень любит, но боится это показать. И боится вас потерять".

-Я никому не нужна, - плачет мама в трубку.

И я снова и снова вижу ее, еще молодую, но уже с тяжелой походкой, бредущую с очередной подработки по ночному городу домой. Ко мне.

-Я люблю тебя, мама, - и отключаюсь. А потом крепко обнимаю детей. Они вырываются, а я привычно повторяю:"Я вас очень-очень люблю! Слышите?"