В комментариях к статьям, посвященным Солженицыну и Дудю, нередко звучало определение либерализма и содержалась характеристика оного. В самом деле, когда я пишу о названных деятелях, то имею ввиду либеральную идею не в классическом ее понимании, а применительно к эпохе постмодерна, в особенности, когда речь заходит о Дуде. Солженицын, действительно являясь символом прозападного либерализма, самого себя относил, скорее, к консерваторам. Хотя объективно он способствовал искажению исторической памяти немалой части населения, равно как и развалу страны, то есть служил делу либерализма. Недаром нынешняя псевдоэлита упорно навязывает его в качестве чуть ли не «совести нации».
Но если говорить о российском либерализме, точнее – о самой его сути, то начинать надо с личности его отца-основателя (он же довел саму идею либерализма в России до банкротства) – Павла Николаевича Милюкова. В отличие от блеклых и откровенно скучных Навального, Сванидзе, Латыниной и иже с ними, Милюков был личностью яркой и харизматичной; а еще, в отличие от названных персонажей – подлинно образованной; не в плане наличия диплома, а по-настоящему. Русский интеллигент (такие стали достоянием истории со смертью Василия Шульгина; советская же интеллигенция – это совсем другое. Ее символом был, скажем, Борис Раушенбах, о котором уже писал).
Напомню, что Милюков являлся вполне неплохим историком-позитивистом и академическим ученым (автором знаменитых «Очерков по истории русской культуры»). Таковых среди «звезд» нынешнего либерализма не сыскать. Да и публицистом, а также оратором, он слыл отменным, чего стоит его знаменитое: «Что это, глупость или измена?». Умел найти цепляющую фразу. Умел. Не отнимешь. И работоспособности Павла Николаевича можно позавидовать.
Но вот что его роднит с современным либералами – тоталитарный характер мышления, выраженный в формуле: есть два мнения – мое (либеральное) и неправильное. И еще непонимание, точнее даже какое-то слепое нечувствование собственной страны (правда, тоже самое можно сказать о современной ему власти). Это с наибольшей очевидностью проявилось, когда Милюков занял кресло министра иностранных дел во Временной правительстве, и в донельзя уставшей от войны стране не нашел ничего лучшего как публично завить о верности новой России союзническому долгу.
Смысл того заявления прост: мы будем жертвовать жизнями русских солдат ради победы Англии и Франции, дабы первая вернула себя Эльзас и Лотарингию, а вторая предельно ослабила германский военно-морской флот, обезопасив, тем самым, свои обширные колонии, да и метрополию – тоже. И чтобы вместе они одержали победу над Вторым рейхом в борьбе за мировые рынки сбыта, точнее – удержали их за собой.
Ну и конечно, русский солдаты должны были гибнуть и корчиться от ран, дабы кучка отечественных капиталистов получила доступ к проливам и обеспечила вывоз хлеба, еще более разбогатев. Не зря ведь Милюков получил прозвище «Дарданелльского». А буржуи прям спали и видели текущие в их лапы барыши, оплаченные кровью сотен тысяч русских солдат и офицеров. И праздновали победу. Заранее.
Кстати, о пире во время чумы в предреволюционном Петрограде писали даже монархисты – почитайте «Историю Русской Армии» Антона Керсновского. Нет, народу называли иную причину, по которой Россия вступает в войну: за «обидимую страну Сербскую». Только, ежели полистать мемуары генерала Алексея Брусилова, то становится понятным: нижние чины не понимали, что за Сербия такая и где она находится.
Словом, неприятной новостью для Милюкова в 1917-м стало нежелание народа более продолжать Империалистическую (называть ее Второй Великой Отечественной – несусветная глупость). А Павел Николаевич, при всех его талантах, этого так и не понял. Впрочем, судьба его сложилась благополучно; махнув рукой на происходящее, он, после прихода к власти большевиков, уехал из страны и закончил дни свои в эмиграции, правда практически порвав с соратниками по основанной им Конституционно-демократической партии. Но их внутрипартийная мышиная возня уже ни для кого не представляла интерес. Милюков оказался за бортом Истории, которая творилась на Востоке.
И как эпилог: если прозападные силы у нас победят, то за бортом окажется Россия. Желающих ее увидеть там предостаточно. Да, и еще: кажется, у нас в стране никто не выступает за перенесение праха главного либерала на его историческую Родину. Мне, кажется, это о многом говорит...
Если Вам понравилась статья — подписывайтесь на мой канал.
Игорь Ходаков