Им даже удалось установить точный период, когда произошла смена культурного кода, и подданные Российской империи трансформировались в советский народ.
Для этого историкам Тюменского государственного университета пришлось проанализировать культурные процессы в СССР, происходившие в 1920-1930-годы.
«В 1922 г. в России закончилась кровопролитная Гражданская война, — отмечает доцент ТюмГУ Галина Гавриличева. — Страна лежала в руинах. Ее города и села медленно агонизировали. Переход к новой экономической политике, вызвавший бурную дискуссию в правящей партии, вывел страну из антропологической катастрофы».
По мнению исследователя, ключевой стала ситуация 1921 года, на который пришелся пик голода, эпидемий и смертности. Она настолько шокировала современников, что в состоянии полного изумления они включились в строительство социализма, побуждаемые инстинктом самосохранения.
«Прежде чем стать советским, русский человек пережил две катастрофы: 1917-1921 и 1928-1933 годов, когда уровень жизни оказался на грани выживания, — утверждает Гавриличева. — Полная закрытость страны, отсутствие объективной информации о том, что творится за рубежом, минимальные экономические послабления власти воспринимались как спасительный дождь в пустыне революционного произвола и узаконенного „беззакония“. Именно такая ситуация и смогла закрепить в сознании, быте и душевно-нравственной составляющей человека статус советского».
В начале 1930-х годов, по мнению исследователей, центральная, региональная и городская пресса меняют свою тональность, делая акцент на успехах и достижениях. Особенно это затронуло горожан, родившихся в 1912-1920-х годов: «Прошедшие советскую школу станут в той или иной степени приобретать советскую идентичность. Среди лиц, родившихся ранее, процесс приобщения к большевистскому новому языку занял гораздо больше время, поскольку они знали и помнили альтернативные ценности».
«Ни один режим не может удержаться исключительно на штыках, — отмечают исследователи, — необходимы иерархия доверия, формирующаяся на основе разложения и расслоения народа, выделения своих сторонников, создание им условий карьерного роста, поиск врагов, шельмование и дискредитация их. Поскольку никто уже не мог открыто высказывать то, что было известно многим, а именно что враг существует только в воображении большевиков, власть сама оказывалась не в состоянии вырваться из круга своих представлений. По сути дела, речь идет о перманентной гражданской войне, создавшей новую цивилизацию».
Важным аспектом повседневной жизни была советская праздничная культура, которая акцентировала внимание на годовщинах, памятных датах и событиях, стремившихся закрепить завоевания революции в сознании трудящихся. «Самое главное при этом -убедить людей, что они счастливы настолько, насколько можно быть счастливым в ожидании лучшего, убедить людей, что другие повсюду менее счастливы, чем они. Этого можно достигнуть, только надежно перекрыв любую связь с внешним миром (я имею в виду — с заграницей). Счастье русского — в его надежде, в его вере, в его неведении», — приводят исследователи слова французского писателя Андре Жида.
«Эта тенденция нашла продолжение и в последующие годы, когда власть периодически отправляла представителей свергнутых эксплуататорских классов на срок от двух до четырех месяцев в концентрационные лагеря, на лесозаготовки, в исправительно-трудовые лагеря, тюрьмы и дома предварительного заключения нанося превентивные удары по потенциально опасным согражданам, лишая их иллюзии на инакомыслие. Количество репрессированных трудно установить, так как официальная реабилитация этой категории лиц не проводилась», — пояснил профессор кафедры отечественной истории ТюмГУ Анатолий Кононенко.
«В 1920-1930-е гг. была создана генерация новых людей, получивших общее название „советский народ“, отличительными чертами которой стали энтузиазм, оптимизм, бдительность, беспощадность, поразительная выживаемость, жестокость и безразличие», — делают вывод исследователи. Отмечая, впрочем, что некоторые историки полагают, что процесс создания новой цивилизации непрерывно продолжался с различной степенью интенсивности вплоть до конца 1940-х годов.