Особо впечатлительным особам особо не читать.
Недавно европейские ученые заявили, что хоронить, а тем более сжигать умерших людей крайне неразумно и расточительно. Куда практичнее их просто съедать. Так что, поздравляю нас, сограждане! Мы - на пороге обретения очередной европейской ценности. На этот раз – пищевой.
2025 год. Где-то в Германии.
- Гутен так, Герр Иозеф. Вы очень во время. Обед почти готов!
- Замечательно, фрау Ангела. Я чувствую этот восхитительный запах. И кто у нас сегодня на обед?
- На первое – суп из герра Альфреда. На второе – ростбиф из его супруги. Вы ее, наверное, помните.
- О, да. Разумеется. Очень добрая и милая была женщина. Такая пухленькая, аппетитная. И очень наваристая.
- Герр Иозеф, пока первое не подали, не угодно ли отведать Жюльен?
- С удовольствием. А который? Который служил в полиции или который почтальон?
- Почтальон.
- Честно говоря, препротивный был человек. Зато сейчас очень даже вкусно. Удивительно, как все же люди меняются! Да, хотел вас спросить, фрау Ангела… Я слышал, ваш сын Вильгельм предложил руку и сердце некой фрейлин…
- Увы, герр Иозеф, Увы. Она отвергла и то, и другое. На все блюда из сердца у нее, видите ли, аллергия, а рука – слишком костлявая. Пришлось все отдать собакам.
- Жаль. Хорошая могла бы получиться пара. Кстати, о парах. Вы помните супругов Миллер?
- Ну, разумеется! Это те, которые прожили вместе 50 лет и умерли в один день?
- Да, именно. Представляете!? Я буквально вчера видел их в магазине?
- Неужели? И что они там делали?
- Лежали на полке в консервных банках под этикеткой «Он и она». Правда, романтично?
- Какая прелесть! Обязательно их навещу и непременно попробую.
- Кстати, а где ваш супруг? Что-то я давно его не видел.
- Он в банке.
- Все еще работает?
- Нет. Маринуется. Если хотите, после обеда спустимся в погреб, и я вам его покажу.
- Было бы замечательно!
- Но вы, что-то ничего не ешьте. Я вас совсем заболтала! Вы кушайте, кушайте. Все свое, все домашнее, с домашнего кладбища. Сама растила, сама хоронила, сама готовлю. Вот, не угодно ли – ушки соленые с лапшой, а вот - дамские пальчики с хреном…
- Дамские пальчики с хреном? Оч-ч-ч-ень эротично. А хрен, интересно, чей? Уж не….?
- Да ну вас, герр Иозеф! Экий вы проказник! Скажете тоже… (фрау Ангела густо краснеет и стыдливо отворачивается).
Дав хозяйке время побороть смущение, гость принимается за ростбиф.
- Прекрасное мясо! А как приготовлено! Кстати, я заметил, что сейчас очень трудно купить качественную, парную европейскую мертвечинку. Давеча был на рынке. В мясных рядах – сплошная китаятина, афроамериканина и гомосятина!
Хозяйка вскидывает на гостя строгий взгляд:
- Уж не расист ли вы, герр Иозеф? Не гомофоб ли?!
- Да что вы? Да как вы только могли подумать такое? Просто я стараюсь поддерживать местного трупопроизводителя. Между прочим, а вы не пробовали русятину? Никак не могу ее найти.
- И не найдете. Даже не пытайтесь. Ее просто не существует в природе.
- Как же не существует? Да не может такого быть! Или вы хотите сказать…
- Вот именно! Они ничего подобного не производят! Представляете? До сих пор едят мясо животных! Ну, не дикари!
Гость потрясен. Он некоторое время молчит, осмысливая услышанное, и, наконец, произносит:
- Я всегда говорил, что этим русским варварам никогда и ни за что не стать настоящими европейцами! Ни-ког-да!
- Да, ну ее, эту политику, - меняет тему хозяйка. – Вот попробуйте десерт - варенье из глазных яблок. Сама наковыряла! Кушайте.