Однажды (было это лет десять назад) мой приятель пригласил меня в тундру на утиную охоту. Прибыли на место, расположились в корякской избушке, хозяева которой отсутствовали. Надо сказать, свое жилье коряки обустраивают основательно, мелочи не упустят. Рядом с избушкой высился голенастый юкольник — вроде нашего шалаша, только на высоких столбах. Местные жители хранят здесь съестные припасы, корм для ездовых собак. А высокие столбы предохраняют продукты от посягательств пронырливой росомахи и воришки-медведя.
Мой приятель-камчадал приступил к растапливанию железной печурки, а я взял ружьишко и отправился на речку в надежде добыть на ужин свеженинки. Не прошел и сотни метров, как почувствовал резкий запах гниющей рыбы. А вскоре наткнулся на широкую яму, до краев заваленную горбушей. Потом другая такая же яма встретилась на пути, третья...
Мне и раньше доводилось слышать, что бурый медведь — любитель запасать впрок рыбу — лакомится ею, когда она дойдет до нужной кондиции, станет с «душком». А тут не «душок», а нестерпимая вонища. Почему же мишка забыл о своих припасах? Может, погиб?
Своими недоумениями поделился с приятелем. Тот рассмеялся невесело:
— Вон, посмотри: следы вездехода. Усек? То-то и оно. Лихие «добытчики» наловили горбуши, икру выпотрошили, а рыбу свалили в ямы. Такие вот у нас медведи...
У жителей Корякского округа еще не изгладились в памяти времена, когда на побережье еще были колхозы, худо-бедно выращивавшие неплохие для наших мест урожаи капусты, картофеля, турнепса. Но в шумные шестидесятые годы закрыли «неперспективные» села, упразднили колхозы, и на картофельные плантации и капустные грядки пришло запустение. Села, естественно, обезлюдели, как после татарского нашествия. И постепенно выветрились из людской памяти навыки выращивания огородных культур.
С той печальной поры и взяла свой разбег «баночная эпоха». Проще говоря, народ перешел исключительно на консервы. До смешного доходит: сюда, на север Камчатки, приезжают люди с Кавказа, из Краснодарского и Ставропольского краев и из солнечной Молдавии, из других плодородных мест, где огороднический опыт уходит вглубь веков. Ступив на северную землю, южанин начисто «забывает» отцовский и дедовский опыт. «Ничего страшного. Годика три-четыре поработаю, деньжонок поднакоплю и умотаю обратно. Не стоит огород городить». И не городят. Да и впрямь — кому захочется гнуть спину на грядках, когда в магазинах полное раздолье, полки ломятся от импортных и отечественных консервов в стеклянных и металлических банках. Опоясанные красочными этикетками, призывно смотрят на покупателя огурцы, помидоры, абрикосы, сладкий перец... Пожалуйста, бери, сколько и чего твоя душенька пожелает!
Ладно, можно допустить, что северные края имеют свою специфику возделывания огородных и тепличных культур. Согласен. Но Курщина-то, Курщина — искони овощной и фруктовый край, а на ту же дорожку: в селах, коим от роду тысяча лет, начала укореняться «баночная психология» временщика. Чудеса, да и только. Был я как-то в отпуске там в сентябре. Забрел в лес — глядь, а под грушами-дичками вся земля усыпана перезрелыми, необыкновенного аромата плодами. Помнится, мальчишками мы без устали собирали и таскали их домой: сушили, мочили. Встречаю друга детства, интересуюсь насчет груш-дичков.
— Темный ты человек, — рассудительно говорит он. — Подумай, кому нынче нужны дикие груши? В нашем сельпо готовые компоты в банках....
И это сказал человек, который в сорок четвертом четырнадцатилетним подростком сел за руль трактора и до сих пор трудится исправно...
Десятилетиями жители северных поселков довольствовались баночными овощами и накрепко прикипели к этому нехлопотному делу: открывай и кушай себе на здоровье. Пустые банки, как водится, отправляли на помойки, которые, к слову сказать, расплодили несметные легионы воронья, зимою черными тучами наводняющего наши поселки.
И вдруг объявился в Палане смельчак, рискнувший соорудить на своем подворье небольшую тепличку. К немалому удивлению соседей, собрал приличный урожай помидоров и огурцов. На следующий год — опять. Мало того, что обеспечил собственную семью, но и помаленьку начал приторговывать. Конечно, цены у него были довольно высокие даже для наших мест. «Кулак, хапуга» — тут же получил прозвище. Клеили ярлыки (это мы умеем делать мастерски), забывая о том, что торгует-то он собственной продукцией, своим трудом произведенной.
Ярлыки ярлыками, а вскоре и в других дворах деловито застучали молотки, и вот уже выросло еще несколько теплиц. И покатилась по проторенной дороге тепличная повозка. Нынче посмотришь — душа радуется! В окружном центре Палане, близлежащих от него районах — везде победно белеют теплицы. Они заполнили почти все свободное пространство меж домов, выплеснулись за околицы... Сегодня никто не удивляется, когда, видит на прилавках помидоры сорта «бычье сердце» величиной с добрый кулак. И цены вполне сносные. Хорошо? Безусловно.
Но психология временщика и здесь заявила о себе. Тепличные постройки, выйдя за околицу окружного центра, обосновались на бережку светлого ручья. Раньше в него заходила на нерест горбуша, водился в ней голец.
Теперь — пустота, рыба позабыла сюда дорогу: ручей захламлен стоками из свинарников, сооруженных рядом с теплицами. Весной, когда начинают заменять тепличное покрытие, полиэтиленовую пленку, вместо того чтобы собрать в одно место и сжечь, выбрасывают, услужливый ветер уносит обрывки далеко в тундру, и там, рядом с естественными цветами, распускаются «букеты» иного плана. А каково ягодам?
...Продолжение в следующей части.