Работал я сначала внештатником, а затем штатным пишущим журналистом местной "районки". "Сошиел экспириенс", как говорят на западе, то есть работа в непривычной для тебя сфере ради жизненного драйва. Совмещал с работой в поликлинике. С утра в поликлинику, а потом на весь день в редакцию. И так семь лет. Было это в середине 2000-х. Тогда в редакции платили значительно больше, чем в медицине.
Дали мне как-то задание написать что-нибудь этакое, весёлое и развлекательное. Ну что б отвлёкся читатель от дел мирских, улыбнулся и понял, как хорошо жить на белом свете. Проникнувшись серьёзностью редакторского замысла поспешил я к домашнему компьютеру, потирая руки в предвкушении ярких образов и нестандартных оборотов речи. « Как змею двухметроворостую» почему-то крутилась в голове цитата из Маяковского, видимо, как образец словотворчества. Что делать дальше с этой змеёй я не успел придумать, потому что обнаружил, что комп оккупирован моими дочерьми.
– А ну геть отсюда – ласково заверещал мой зычный голос. – Мне работать надо.
– А! Ты, папа, и так целый день играешь! – возопил малолетний дуэт, проигнорировав слово «работать». Пришлось применить грубую физическую силу и высадить захватчиц из здоровенного кресла в котором они вполне умещались вдвоём. Воцарившись на мягком сидении, которое теперь называлось рабочим местом я ловко отвёл рукой старшую, жаждавшую реванша, и быстро спросил:
- А уроки сделаны?, - чем сбил её с толку и лишил атакующего задора. Дочери, ворча, поплелись в детскую. После столь убедительного блицкрига не поиграть было бы верхом глупости( когда ещё доведётся?). Через полчаса, поубивав всласть разнокалиберных монстров, я уже, было, занёс палец, дабы напечатать заголовок, но из детской послышался такой рёв, что стая заблудившихся в ночных джунглях бабуинов засохла бы от зависти.
– Что у вас опять случилось? Оказалось ничего особенного, просто играли в Кличко и Сандерса (тогда как раз этот бой по всем каналам крутили). Старшая, тринадцатилетняя дылда естественно была в роли Кличко и шестилетней «сандерс» здорово доставалось. В общем, всё как положено – наши начинают и выигрывают (тогда Кличко ещё считался "нашим"). Однако Сандерс не сдавался и применил новый авангардный приём – хук справа в прыжке с двухъярусной кровати.
– А-а-а! Она мне пальцем в глаз попала! Техническим нокаутом, вопреки правде жизни, украинский гигант был повержен. Маленькая « сандерс» пряталась за моей широкой спиной от неминуемой мести, и, показывая язык, тараторила на высокой ноте:
- Она сама первая!
Еле угомонив потасовку, я вернулся за компьютер, собирая воедино растерявшиеся образы и разбежавшиеся цитаты. Что-то похожее на разумное доброе вечное уже готовилось пролиться животворным словом на чистый лист, как в детской снова заорали благим матом.
– Ну что вам опять надо! –возмутился я, теряя последние капли педагогического терпения. Оказалось надо было всего лишь поцеловать на ночь и разъяснить, кто живёт в Америке – русские или английские? Слово « англичане», видимо, показалось младшей дочери неправильным. Ведь не говорим же мы «руссичане», верно?
Наконец, я снова утвердился за монитором, но все творческие замыслы окончательно разбежались, как стадо перепуганных пони. «Эх, а завтра материал сдавать.» мелькнула в голове паническая мысль, подавленная богатырским зевком. Стоп! А сдам–ка я завтра летопись сегодняшнего вечера. В назидание, так сказать. А на гонорар куплю детям гостинцев. Авось, не подерутся.
Сдал, получил, купил. Давно это было.