Одноглазый царедворец не посмел возражать Александру I, боясь его немилости
Самое крупное поражение русской армии со времён Нарвы
20 ноября (2 декабря по новому стилю) 1805 года на равнине у селения Аустерлиц (чешское название Славков) в Моравии сошлись в генеральном сражении две крупнейшие европейские армии того времени – французская и русско-австрийская. Обе были примерно равны по численности, но у русских и австрийцев было вдвое больше артиллерии. Итогами стали сокрушительное поражение союзников, торжество Наполеона, капитуляция Австрии.
Из 85 тысяч человек союзной армии 16 тысяч было убито и ранено, 20 тысяч попало в плен. Потеряно две трети всей артиллерии, 46 полковых знамён. У французов было убито, ранено и попало в плен около 9000.
Со времён битвы под Нарвой 1700 года русская армия не терпела столь сокрушительного поражения. Главнокомандующим союзных войск под Аустерлицем был русский генерал от инфантерии Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов.
Хитрость Наполеона
Битве под Аустерлицем предшествовало грандиозное отступление союзных армий после серии поражений австрийцев. Но отступая, союзники увеличивали силы – из России подходили новые подкрепления. Силы Бонапарта таяли в непрерывном преследовании. По мнению многих лиц из окружения российского и австрийского императоров, настал момент, когда можно обрушиться на Наполеона и разбить его. Эти настроения разделял молодой Александр I. Справедливости ради, количественное соотношение сил позволяло рассчитывать на успех.
Кутузов был главнокомандующим по названию, но не по реальной роли. Он был против генерального сражения и полагал, что надо отступать и дальше. Он был прав потому, что отступление играло на руку союзникам и было невыгодно Бонапарту. Последний был уверен в успехе и очень обрадовался тому, что союзники остановились, чтобы дать битву.
Бонапарт опасался, что союзники уйдут, и поэтому разыграл комедию. Когда к нему с предложением перемирия (на невыгодных Наполеону условиях, конечно же) прибыл молодой царский генерал-адъютант князь Пётр Долгоруков, Наполеон притворился, будто страшно боится сражения. Но мириться, естественно, не стал, а его поведение на встрече только укрепило у союзников уверенность в победе.
Итак, на военном совете в присутствии обоих союзных императоров 1 декабря 1805 года было решено атаковать Бонапарта.
Безразличие Кутузова
Да, история давно уже не возлагает на Кутузова единоличную ответственность за катастрофу при Аустерлице. Действия предпринимались после обсуждения на военном совете, а решающее слово было за монархами. Но всё-таки, если Кутузов был так уверен в неудаче, тогда возникает вопрос: сделал ли он всё, от него зависящее, чтобы предотвратить поражение?
План действий союзных войск был составлен австрийским генералом Вейротером. Кутузов как главнокомандующий согласился следовать ему. Он мог подать в отставку или же предложить свой план действий. Но он не сделал ни того, ни другого, а стал исполнять тот план, который казался ему заведомо проигрышным. Тем самым он разделил ответственность за поражение. Вообще, Кутузов был на редкость инертен, чему виною не столько его возраст (ему было в тот момент 60 лет), сколько сибаритский нрав и равнодушие ко всему. Когда шёл военный совет накануне битвы при Аустерлице, Кутузов на нём… просто заснул!
Угодливость Кутузова перед царём
Все современники описывают Кутузова как угодливого царедворца. Настаивать на своём мнении, если оно расходилось с мнением монарха, он не мог органически. Характерен для Кутузова такой поступок. Когда уже было утверждено решение о генеральном сражении, он предпринял попытку окольным путём повлиять на Александра I, обратившись… к придворному гофмаршалу Николаю Александровичу Толстому. Тот резонно ответил полководцу: «Моё дело – супы да жаркое».
Когда русские и австрийские войска строились в колонны для роковой атаки, Александр I c улыбкой сказал Кутузову: «Как думаете, всё пойдёт хорошо?». На что Кутузов, изогнувшись в три погибели, ответил: «Кто же может сомневаться в победе под водительством Вашего величества?» «О нет! Я только зритель. Командуете вы», – сказал император. Кутузов только молча поклонился.