Русский язык велик, могуч и богат. У нас есть Ы, а это, скажу вам, та еще сила.
Сентябрь в этом году навалился как-то жестко. С ветром, дождями, плюс восемь и вообще, всей красотой «зима близко». Золотой осени не случилось, ну, либо она пока прячется, как партизан в лесополосе.
Но Катя у нас временами жестка не меньше нынешней осени, а ее умению пинать наши, с сыном, ленивые задницы позавидует кто угодно. Сказано – не фига дома в выходной сидеть, так и не стоит. Пошли гулять, пасаны, у набережной МакДак, там кофе, а Волга красива в любое время года. Мы и пошли, взяв один зонт на троих, но одевшись хорошо.
У Самары есть огромный плюс. Ну, по отношению ко многим другим городам. У нас проходил Чемпионат и нашу набережную с историческим центром сделали. Порядка ради – набережную начали делать еще с десяток лет назад, когда губернатор еще был мэром. Тогда оно началось и продолжается, то ли по инерции, то ли на самом деле, до сих пор. И у нас всегда есть где гулять. Даже если ты видел все это много раз, все равно есть где гулять. Красиво, не надоедает.
Моросило, но кофе оказался неплохим, Волга текла величаво, а набережной оказалось неожиданно много птиц. Воробьи, вороны, даже галки, само собой, серо-срущие голуби и, ну совершенно неожиданно для набережной, повсюду виднелись чайки. Наши, вроде, не такие большие как у моря или даже в Астрахани, но, рядом со остальными, прямо птицы. Именно, что птицы, с гордом заломом крыльев и умением совершать лихие маневры с приводнением.
- Вот это размых, - сказал Данец, глядя на одну и поправился. – Размах. Крыльев.
- Да мы поняли, - сказала Катя, - а прям подходит. Размы-ы-ых!
Русский язык могуч и богат и вот это «ы» тут оказалось прямо кстати. Чайка, сделав свое «ы-ы-ы», преодолела ветер, сносивший голубей как целлофановые пакеты и легла на нужный курс.
- Размых, - согласился я сам, провожая гордую белую птицу глазами. – Королевский.
Присутствующие вороны и галки обиделись, косясь черными и странно голубыми глазами, а вот воробьям было пофиг. Этим крохам вообще на многое класть, вокруг холодно, они распушились мягкими серыми комочками и хотели есть. У Данца в рюкзаке оказался целый пирожок с капустой, жалось к братьям меньшим преодолела желание его съесть и минут пять на нашем куске набережной творился птичий базар, гвалт, каркающие споры и настоящая мурмурация. Мурмурация – это такое явление, когда птицы сообща летают в одну сторону, создавая красивый визуальный эффект.
Воробьи набережной создания вконец охамевшие, потому Данец ржал как конь своим подростковым баском, а Катя старательно пыталась снять хотя бы одного из них, хватающих прямо с ладони и зависающих почти как колибри.
Дальше даже постоянная морось не помешала нам фланировать, а «размых» оказался не забыт. Потому как все согласились, что дома нас ждет еще и взмырк.
Взмырком у нас занимается Макс, Максимилиан, наш огромный черный кот-кастрат, взятый из ветеринарки, где хозяйка желала его усыпить. Это чудовище сидит дома, ленится, спит, когда никого нет и страдает в то же самое время. Коту нужно общество, он у нас очень социализированный. И все наши взаимные прогулки заканчиваются одним – взмырком Макса.
И тут главное – кто окажется первым. Данец любит быть первым всегда и даже может забивать место, со входа начиная качать права:
- Пап, не ходи к себе в комнату!
Я и не хожу, жду. А дальше все по сценарию: Данец подходит к дивану, Макс, стремительно-львиным прыжком перекрывает расстояние от коридора до комнаты, вторым – взлетает на диван с утробным мырком и начинает тыкаться своей башкой, ожидая, когда все уже успокоятся и его начнут гладить. Тут тоже свои особенности. Данцу он тыкается головой в лоб, иногда до стука, типа как у горных баранов во время драк, меня загоняет ложиться и лезет подмышку, пряча там морду и подставляя все остальное, а на Катю кладет лапки и переднюю треть себя. Хорошо, что основной вес у него в оставшихся третях.
В общем, все эти ваши «ы-ы-ы» в Сети есть проявление могучего богатства великого русского, а вот «размых» и «взмырк» есть только у нас.