Одни говорят: все болезни от нервов. Другие лечат болезни радостным смехом и хорошим настроением. В любом случае все сходится в одной точке: жизнь (здоровье, физическая экзистенция...) человека зависит от его душевного состояния.
И можно с помощью самовоздействия на свою психику как вытащить себя из пучины (вспомним из Горина: «Вы действительно полагаете, что человек может вытащить себя за волосы из болота? – Да! И более того, каждый разумный человек просто обязан время от времени это делать»), так и ввергнуть себя во мрак. И изгнать себя из мира. И уйти из света.
Очень четко это чувствуется в московском музее Гоголя – в доме Толстых, где он снимал квартиру последние 4 года своей жизни.
Вот тут Николай Васильевич читал статьи критиков и, несмотря на многочисленных поклонников его таланта (не зря же набралось их уже по смерти его столько, что на руках несли гроб всю некороткую дорогу, да еще в холодный февраль, из храма, где отпевали урожденного Гоголя-Яновского, до кладбища), очень тонко чувствовал едкие слова, слишком тонко – настолько, что каждое слово ранило и прожигало насквозь энергетическую оболочку.
И тут он уничтожал свои рукописи. Почему?
Самая распространенная версия: Гоголь был в нервном срыве – мало того, что страдал из-за критики, так еще и постоянно думал о смерти (признавался своему духовнику: «На меня нашел страх смерти»), в припадке сжег рукописи, а утром и одумался.
А может, как и Мандельштам, который пробовал по указке властей писать в тюрьме стихи про Сталина, но в итоге рвал черновики, – так же и Гоголь не смог писать по наводке цензоров (говорят, что 2-й том «Мертвых душ» планировался для «реабилитации» едкого 1-го тома, чтобы показать, что не так уж все и плохо в России)?
Или Гоголь просто уже перешел некую грань миров?
Наверно, он чувствовал, что уходит. Кажется, у Ахматовой есть о подобном: перед смертью человек внешне меняется, и так же меняются его лики на фотографиях.
В музее потрясает атмосфера. Даже с учетом прошедших за эти годы толп туристов дух Гоголя тут до сих пор чувствуется. Не веселого, лукавого, разудалого Гоголя времен написания малороссийских повестей и комедий, а мрачного, угнетенного, проигравшего битву Гоголя 1852 года…
Кстати, на Бульварном кольце, по обе стороны Арбата, есть 2 памятника, которые мне хочется назвать «Гоголь веселый» и «Гоголь грустный». 2 стороны личности. 2 эпохи 1 жизни.
Последние недели он нес околесицу. Бредил. В краткие минуты просветлений писал друзьям удивительно чуткие и разумные строки о том, как надо поступать и молиться, жить по совести. Однако минуты эти сменялись угнетенностью и очередным падением все ниже.
БЕЗДНА ЗАТЯГИВАЕТ. Стоит лишь раз оступиться (вспомним «Адвоката дьявола») – дальше лететь вниз все проще и проще, а возврат назад, к свету, все сложнее и сложнее. И оступиться – не значит обязательно сделать кому-то гадость, убить. Уныние – то же убийство, когда человек все больше и больше убивает собственную душу.
«...сопричастность Божескому не может продолжаться долго, не потревожив рассудок» («Маятник Фуко», Умберто Эко).
Мне кажется, мистическими своими опытами, постоянным обращением и зацикливанием мыслями и переживаниями на том, чтО там, по ту сторону, причем темную сторону, Гоголь во многом вверг себя в эту бездну. Психика не выдержала. Наверно, надо обладать очень стойким иммунитетом, как у Стивена Кинга, чтобы писать о потустороннем и оставаться тут.
Даже если принять за гипотезу, что Кинг просто коммерчески относится к своим ужасам, все равно автору невозможно полностью от них абстрагироваться и не пропускать через себя.
Подобный уход в бездну был у Булгакова. И хотя у него, в отличие от Гоголя, была близкая женщина – любимая, родная, муза, разделявшая все тяготы и радости, все заботы и творческие замыслы, – все равно Булгаков не смог устоять на краю этой бездны. Эх, Михаил Афанасьевич, горят рукописи-то...
Последними словами Гоголя были: «Лестницу! Поскорее давай лестницу!»
Бред? Вряд ли. Наверно, в момент перехода по ту сторону человек видит открывающимися те самые Блейковы двери восприятия.
«Если бы двери восприятия были чисты, всё предстало бы человеку таким, как оно есть – бесконечным». Эти слова Блейка стали культовыми для поколения 60-ников.
Гоголь у меня – один из самых-самых любимых писателей. Особенно «Мертвые души». И как горестно за душу его, сгубленную им самим. Великий ум – и не смог выдержать… А ведь никогда не поздно не просто мокрыми простынями и постом, как он, лечиться, а исцелять себя сознанием, душою, духом…
Так и хочется воскликнуть: люди, пока не поздно (а не поздно никогда, пока жив) – лечите себя, вытаскивайте себя за волосы из болота, стремитесь к свету, не дайте себе впасть в пучину уныния, отчаяния, страхов, переживаний!!!
п. с. О близком читайте "Как задействовать неиспользуемые 90% мозга? (Наука и реальный случай)".