Раньше я не жаловалась на сон, только щека касалась подушки и морфей ласково принимал меня в свои объятия. Расставания с морфеем тоже проходили по взаимному согласию. Никогда я не вставала разбитая, сколько бы часов перед этим ни проспала. Открыла глаза и - в путь. Только привести в порядок прическу.
Но, как и всему на свете, моим прекрасным отношениям с морфеем пришел кирдык. Неожиданный.
Кошмар был ярким. Меня тащили за руку по кафельному полу в полуразрушенной больнице. Я ничего не чувствовала ниже пояса - осколок вспорол мой живот, порвал кишки и застрял в позвоночнике, парализовав все, что ниже пупка. Комком бинта из аптечки я левой рукой пыталась заткнуть дырку в животе, из которой сочилась кровь. Шею натирал ремень от абакана, волочившегося по кафелю параллельным курсом. Рожок от автомата в разгрузке поддавливал ребра справа. И очень сильно болело запястье. Казалось, Макс боится меня потерять, так сильно он в него вцепился. Я скрипела зубами каждый раз, когда он рывком подтаскивал меня еще на один метр вперед. Бедняга Макс! Кроме моего тела он был дополнительно нагружен ручным пулеметом MG и цинком с остатком боекомплекта к нему. Резиновый жгут на правом бедре, наложенный чуть выше разбитого в хлам колена, тоже слабо облегчал жизнь Макса.
Услыхав что-то впереди, он остановился, отпустив мое запястье, занял удобное положение и приготовился к стрельбе. Я извернулась, посмотрела вперед по коридору. В десяти метрах от нас был пролом в стене, в который струился солнечный свет. На улице стрекотала вертушка бригады скорой помощи.
Или похоронной команды.
Я попыталась помочь Максу и взялась за свой абакан. Тяжело, силы были около нуля. Такое простое упражнение как перекат со спины на живот и то не получилось. Какая к черту стрельба, я даже не могу прицельно навести автомат на пролом. И я с сожалением его отложила.
Кто-то появился из солнечного света. Я разглядела со своей позиции только силуэт с характерной сферой на месте головы. Похоронная команда, вяло подумала я, нащупывая на поясе шарик гранаты М67. По крайней мере катну его по полу в сторону света. На это сил должно хватить.
Заработал пулемет Макса, расширяя отверстие в стене. Перед тем как исчезнуть, силуэт в проломе распался на две половины. Верхнюю и нижнюю.
В коридоре запахло горечью пороха и кислотой разогретого металла. На кафельный пол из проема звонко шлепнулась граната аналогичная моей. Все, подумала я, и... очнулась.
Вращающаяся граната М67 на полу стояла у меня перед глазами. Оливковый шарик размером с бейсбольный мяч. Точно под размер среднестатистической мужской ладони. На вооружении армии США с шестьдесят девятого года. Вес 396,9 грамма. Радиус возможного поражения двадцать пять метров. В настоящий момент ведется разработка осколочно-фугасной гранаты М90 ей на замену. У М90 будет электронный взрыватель.
Электронный!
[Censored]
До сей ночи из техники я интересовалась лишь красным кабриолетом БМВ цет фир.
Да и то лишь его ценой. Чисто теоретически.
Меня била дрожь озноба. Я натянула на себя одеяло, но теплее не стало. Одеяло было влажным от моего пота. А в голове всплывали тэтэха абакана и пулемета Макса.
Хотелось вопить от страха.
Я теперь была в курсе совершенно мне не нужных нюансов устройства стрелкового оружия! Я, та самая крашеная симпатичная блондинка 29 лет, без детей, разведена, которая никогда не могла без помощи кавалера зарядить пневмашку в тире на ВДНХ! И вот теперь была способна с закрытыми глазами разобрать, смазать и снова собрать пулемет Макса!
Даже если заклинит его нутро.
[Censored]
Знала все на уровне мышц. Подушечки пальцев помнили все фрезерованные и штампованные пазы деталей пулемета!
Фрезерованные! Слово из каких-то глубин памяти.
[Censored]
Дрожь утихла, но было как и прежде холодно.
Пошевелила пальцами ног. Они работали исправно. Согнула колени. Та же байда.
Я встала и пошла в душ. Отрегулировав напор горячей воды, залезла в ванну. Замерла с пустотой в голове. Когда согрелась, провела рукой по животу в том месте, где вошел осколок. Я помнила мгновение боли и последовавшее за ним онемение. Я помнила и то, как осколок по высокохудожественной траектории вспарывает мои кишки, прежде чем застрять в позвонке!
Ни дырки, ни шрама от осколка на животе не было. Чего нельзя было сказать о мозгах. Зато на животе имелся след от операции по удалению аппендицита. В мире, где бушевал мой кошмар, я до сих пор жила с аппендицитом. Поводов для развода он там не давал.
Я опустила руку на лобок и ниже. Красный день календаря наступил раньше срока? Нет. Все чисто.
Я вылезла из раковины. Посмотрела на себя в зеркало. Та еще Венера пенорожденная. Грудь во сне явно была на пару размеров больше. Правда глаза на пол лица были такими же.
Я вытерлась полотенцем. Уронила его на пол. Провела хук слева. Уклон от воображаемой ответки.
[Censored]
Я помню бой. Я в красном углу ринга.
У меня первый полусредний. Не бараний вес, но... Во втором раунде пропускаю удар в тыкву, мир перед глазами меркнет и я опускаюсь на пол. Когда очнулась, первым, что я увидела, было лицо Макса. Уже без защитного шлема. Он обеспокоенно разглядывал меня. С его разбитого носа капала кровь. Если бы у меня было килограммов на двадцать больше, как у Макса, например, то на полу лежал бы он, а не я.
- Извини, - говорит Макс. - Я не хотел.
- Проехали, - отвечаю я и протягиваю ему свои руки в боксерских перчатках. - Помоги снять.
Макс, сам уже без перчаток, распускает шнуровку у меня и освобождает мне руки. Из-под бинтов показываются мои пальцы с мозолями на костяшках после отработки ударов.
Запредельное уродство.
[Censored]
Я в ванной смотрю на свои руки. Ухоженные ногти, музыкальные тонкие пальцы. Какой, к черту, бокс?! Я врач-косметолог. Колю морщинистым бабам в морды ботокс. С разбитыми, шимпанзиными пальцами профи от боевых искусств такое не сделаешь!
Я отступила на шаг. Посмотрела в зеркало напротив меня и мазнула ногой на уровне своего лица. Тело знало как бить ногой. Только не хватало растяжки.
[Censored]
Доктор Джекил и мистер Хайд встретились у меня в голове лицом к лицу. И теперь голая тетка машет ногами перед зеркалом в своей ванной комнате. Пора валить в Кащенко. Но что-то не хочется к санитарам со смирительной рубашкой в руках. В качестве последнего шанса, что я о'кей, просто чудится всякая хрень со сна, я ущипнула себя за мочку уха. Больно, однако! И вернулась в спальню. Там у изголовья софы, на которой я сплю ночью, стоит тумбочка из карельской березы. Я вытащила из ящика тумбочки планшет и спросила у гугла не о том, где носит моего любимого, а об автомате абакан. Увы, электронная машина подтвердила мои новые знания в оружейном деле.
Таки от визита в Кащенко не отвертеться, решила я. Но июльское солнце уже спит на дворе несколько часов. Надо попробовать поспать самой и дать врачам в психушке спокойно провести ночное дежурство. Я вытащила из брюха тумбочки шкатулку с лекарствами матери и начала, словно безумная белка, копаться в ней. Сердечный капотен сразу в сторону. Туда же валерьянку, которая мне сейчас как слону дробинка. Фуросемид нафиг. Не хватало бегать на толчок каждый час. Новопассит из соломы тот еще отстой... Феназепам! Почти полный блистер. Гуляем от души. Я мысленно выписала рецепт. Доктор я или кто?! Нащелкала из блистера таблеток. Не разжёвывая, заглотила лошадиную дозу. Выключила везде свет и в ожидании прихода начала разглядывать потолок, положив свое тело на софу. Сегодня воскресение, на работу в клинику идти не надо, а левая клиентка сама придет ко мне домой вечером. К этому времени я оклемаюсь после колес. Я надеюсь, по крайней мере на это...
Продолжение следует