По воспоминаниям китайцев после процедур в русской парилке начинают посещать мысли о вечности
Турист из Китая вспоминает: «Всех желающих попасть в баню настолько много, что приходится устраивать несколько сеансов. Несколько десятков новичков и опытных любителей попариться впустили в предбанник, а затем мы рядами сели на скамейке в парной. Постоянные клиенты лили на раскаленные камни в печке воду. В парной стоял запах подгоревших апельсиновых корок. Завсегдатаи, собравшись по углам, избивали себя связанными в пучки и покрытыми листьями березовыми прутьями.
Через некоторое время для того, чтобы выровнять температуру в парной, один из опытных клиентов начал размахивать огромным веером, напоминающим лопату. Эти выверенные, размеренные движения в темноте вызывали в памяти театральную постановку античных времен. Затем он по очереди стал обмахивать каждого клиента парной. От невыносимого жара те напрягались, но терпели.
Вот это называется «попарились»
Температура в парной росла и перевалила за 90 градусов, то есть почти достигла точки кипения воды. На головах у нас были остроконечные шапки из войлока, которые предохраняли мозг от перегрева. Такие головные уборы придавали нам вид гномов в топке и создавали эффект нереальности происходящего.
Пришло время, и человек с веером взялся за меня. Потоки обжигающего воздуха причиняли нестерпимую боль, дыхание нарушилось, моргание доставляло страдание. Я всерьез обеспокоился состоянием моего организма, и меня охватила паника.
Прошло приблизительно 10 минут с начала сеанса, и вдруг все стали аплодировать. Казалось, мучения закончились, мы покинули парную, и перешли в соседнее помещение. Там находился небольшой бассейн, в который мы нырнули. Окно на зимнюю улицу было открыто, а вода после парной казалась ледяной. Дыхание перехватило, ситуация стала напоминать древний обряд изгнания дьявола или даже акт мазохизма».
Так, побывав в русской парной, китаец обрел качественно новое состояния души. Философский настрой позволил ему погрузиться в размышления о бренности земного бытия.
Впоследствии он вспоминал: «Нескольких посещений парной оказалось достаточно, чтобы ощутить себя сразу и утомленным, и в то же время родившимся заново. Чувства обострились до предела. Я вдруг осознал, что неприятности и огорчения последних дней больше не тревожат меня. Меня охватило чувство покоя и безмятежности, а воля стала собранной в стальной кулак. Такого ощущения удовлетворенности я не испытывал давно».