Всё небо стало пасмурным, и даже над облаками исчезло солнце.
«Ковчег» повернул в одну сторону, потом в другую, сделал круг, опустился вниз, вернулся на своё место. Выбрав ветер попутный, возничий выровнял экипаж, выпустил тормоза и остановил его. Мертвецкую тишину в карете нарушал сап морского крыса и шелест потоков воздуха за кормой.
Бычий тоскливо смотрел в окно, и в его мыслях проплывали картины холода и голода, пыток, мучений, попыток убийства тела и души. В воспоминаниях появлялся седой господин в чёрной шубе и с золотой тростью и вытягивал Ивана из переделок. А сейчас этот господин лежал бездыханно, и никто не знал куда плыть и что делать. Фома, проверив рычаги, развернулся и долго смотрел на бледное лицо, вытянувшиеся тело и посиневшие руки Мессира.
- Неужели он умер? Двести лет не менялся. Прикрывал нас от огня в аду, возил на его родину, куда нет хода никому, кроме Мессира, в него стреляли, его взрывали, клеймили, мучали голодом, а с него как с гуся вода. А здесь всё тихо, спокойно, и Господин ушёл?
Перед Бычим снова пронеслись картины казней, смертей от голода и холода, миллионы изувеченных и умерщвлённых. Его знобило. Мессир спасал каждый раз, а сейчас он лежит, и уже никто и никогда не придёт на помощь.
Бонифаций в углу потянулся, протёр лапами глаза и, сев, тоже уставился на бледное лицо господина.
- Он умер, Боня, - произнёс задумчиво Бычий.
Морской крыс перебежал через колени Ивана и сел рядом с головой Воланда.
- А он не пахнет, как мёртвый, - Бонифаций потёр шерсть на лбу..
- Не дышит, и сердце его не бьётся, - Фома единственным глазом упёрся в глаза Ивана, - это очередная шутка?
-Хорошо, если шутка. А если это смерть? Как хоронить, куда девать карету, сколько проблем и трудностей, - Бычий сморщился, - уже сил нет всё это переносить. Двести лет и ни одного светлого дня: только мгновенья между серым и чёрным.
Воланд поднял голову, осмотрелся, сел и спросил:
- Сколько я проспал?
- Целую вечность, Мессир, - ответили все трое.
- Вижу, что вы меня не боитесь, а любите или уважаете, что ещё лучше. Приятно о себе узнать правду среди близких друзей без страха обидеть и огорчить покойничка, - Воланд улыбнулся.
- Нам тоже приятно, - опять все вместе произнесли ему в ответ.
- Ну, если вам приятно, - Воланд прикрыл глаза, - цель та же – Красномырдинск. Или мы его, или он нас. Снижаемся.
