Она сложила в коробку его вещи. Айфон с гигабайтами фотографий. Где они вместе. Веселые и счастливые, серьезные и дурачащиеся. Его бейсболку с прикольной мордой. Любимую футболку, которую он заносил почти до дыр. Счастливую подставку под кружку и саму кружку. Из Мадрида. На подставке-котик. На кружке-свирепый бульдог. Его это всегда веселило. Котик и бульдог, умора прямо. Перчатки-теплые, разноцветные и смешные. Он очень любил играть в них в снежки-говорил, что в них лучше они лепятся. И его фотографию сверху. Эту фотографию она очень любила. Он на ней улыбался. Весь. Улыбались глаза, ресницы, морщинки в уголках глаз, губы, ямочки на щеках и подбородке. Коробочка была красивая. Большая такая, из-под ее любимых духов. Он как-то принес ее ей, в красивом пакете, а в коробочке-много заветных пузыречков. Она визжала и пищала от радости, и прыгала ему на шею, обнималась и благодарила всячески. Теперь все что от него осталось, уместилось в одну коробку. Пять лет счастья.
Он умер год назад. Сгорел от рака. Как свечка, так же ярко, и быстро. Два месяца-и все. Она долго не могла прийти в себя. Смотрела их фильмы. Гуляла по их местам. Вечерами засыпала в слезах с его свитером и все спрашивала: «Почему? Почему ты меня оставил?» Исхудала до состояния скелета. Она очень не хотела жить без него. Очень хотела, чтобы он забрал ее к себе. Без него она жить не умела и не хотела вспоминать, как это-когда его в ее жизни не было.
А потом к ней пришел его друг, Саша. Сначала он был для нее жилеткой. Она в него плакала и жаловалась на одиночество, а он молчал, кивал головой, подавал носовые платки. Потом он предложил приготовить ей ужин. Она согласилась. Сидела на краю стола, смотрела, как он ловко нарезает овощи в салат, пила белое вино и бесконечно вспоминала его... которого рядом не было. Потом он пригласил ее в кино. Потом в ресторан, в парк, на концерт. Она не отказывалась. Он был ее якорем между ним и этим миром. С ним можно было бесконечно вспоминать его, представлять, что бы он сказал и сделал. Все ее знакомые и друзья давным давно отказались ее слушать, только и твердили, что пора успокоиться, отпустить и жить дальше. А она отпускать не хотела. Он был ей нужен. Она без него не могла дышать и спать.
А потом Саша сказал, что больше так не может. Жить с ней и покойником. Да, он был ее друг и ее большая любовь. Но он ушел, а он, Саша, жив. И он ее любит, если она не заметила. И он уважает ее горе, ее чувства, но он тоже живой человек и хотел бы, чтобы он стал для нее чем-то большим, чем просто жилеткой.
Она на него жутко обиделась. Расплакалась, указала на дверь. Он не стал спорить, просто взял куртку и молча ушел. Она плакала и сердилась целый вечер. Не могла понять, как он ее так предал. А потом уснула на диване. И ей приснился он. Он укоризненно качал головой и говорил, какая она дурында. И что Сашу ей он прислал, чтобы он о ей заботился. И когда же она уже жить начнет и отпустит его?
- Потому что когда закрывается одна дверь, открывается десяток новых, - отчетливо прозвучал в тишине комнаты его голос.
Она вздрогнула и проснулась. И опять плакала, долго и горько, но теперь ей становилось легче. И с каждой слезинкой уходила горечь потери. Превращалась из тяжелого камня на сердце в легкую грусть в отдаленном уголке сердца. И тогда она сложила в коробку его вещи. Самые дорогие воспоминания. И говорила с ним тихонько, и плакала и смеялась. А потом убрала ее в комод. Собрала оставшиеся вещи в мешки и отнесла к церкви, попросив отдать нуждающимся. Спрятала в альбомы совместные фотографии. Разобрала его стол. Позвола оператору и отключила его телефон. Выбросила сим-карту. И в конце дня, чувствуя себя совсем опустошенной и свободной она позвонила ему. Саше. Он взял трубку сразу, как будто сидел и ждал ее звонка.
- Привет, - сказала она. - Это я. Я не знаю, что у нас выйдет, и выйдет ли, но давай попробуем? Только ты и я.
- Непременно выйдет, - сказал он. - Потому что когда закрывается одна дверь, открывается десяток новых.