-//-

— Оказалось, что электрокардиограмма действительна месяц. А я думала, год. Говорю врачу: что, неужели за месяц можно так посадить сердце? И посадить, и пересадить, отвечает.

— Записываюсь на процедуру, на которой снимаешь весь верх, а оформляющий меня врач с восточной внешностью говорит: процедуру эту делаю я (упор на «я»), и смотрит выжидающе. Я, недоумевая: хорошо, очень приятно, что вы, мне все равно, кто, главное поскорей сделайте. Он: ну некоторые бывают против. Я так и не поняла, это потому, что он мужчина? из-за национальности? И как-то обидно за него стало.

— Молодой анестезиолог (просто картинка) и я, на нервах. Обсуждаем план будущей гинекологической операции, забрасываю его вопросами. В конце вроде успокоилась и говорю: ладно, осталась одна проблема: все врачи — мужчины, и вы, и хирург! Он говорит: вы хотите женщину? ууууу, не советую. И головой мотает.

— Он же: это нормально, говорит, что вы боитесь и нервничаете. Меня гораздо больше настораживают те, кто не боится. Сразу думаешь, мазохист какой-нибудь.

— В один день с разницей в пять минут спросила у двух разных женщин: одну про офигенное платье в пол, идеального голубого цвета, где она такое нашла, вторую про сумку с надписью «забей» на ней. Обе очень любезно рассказали, где именно. Люблю такое.

— В Купчино мужик с очень рабочей внешностью кормил голубей, они слетались и клубились около и даже присаживались ему на руку. А он, озираясь и смущаясь, поглаживал их голубиные шеи свободной рукой. Улыбался.